Часть третья · Глава 4

15.00

Каменный дождь усиливался. Город погрузился в сумерки, все более сгущающиеся от летящих хлопьев сажи и пепла, от падающих стеной прожженных камней, грохочущих пополам с треском ломающихся крыш и раздирающими душу воплями несчастных, не успевших защититься.

Я поняла, что такое ад. Не особенно веря в сказки о Боге, в эти минуты я обращалась только к нему, умоляя о спасении.

Продравшись не без синяков от тумаков и ссадин сквозь беснующуюся толпу, стадно хлынувшую в места наименьшей степени безопасности – до ворот доберутся далеко не все, или погибнув под камнепадом, или под ногами сограждан, и даже, если кто и выскочит из городазаложника, вряд ли сможет продержаться без потерь в кипящих от лавы водах уже совсем не лазурного моря - я помчалась в обратном направлении от выхода из города. Просто потому, что избранный ими путь спасения сокращал шансы продержаться еще часов десять в этом безумии. Десять часов до моего возвращения домой.

Что для этого придется сделать – я не знала. Но точно уж не утонуть в людской реке, несущейся прямиком к гибели.

Прикрываясь стиральной доской, частично принявшей на себя неумолкающую барабанную дробь отскакивающих от нее камней разного калибра, я в панике мчалась сломя голову куда-нибудь, только бы подальше от творившегося вокруг кошмара.

Перескакивая через перегородившие улицы сломанные деревья, взбираясь и скатываясь с наваленных горой камней, я рыдала во весь голос. И от очередного болезненного пореза, и от задыхающихся легких, забитых гарью и пылью, и от… одиночества в борьбе за жизнь. Мою, Валери, жизнь.

Вконец истерзанная, черная от налипшей на потную кожу сажи и еще черт знает чего, я заскочила в одно из уцелевших пока зданий, чтобы хоть на пять минут перевести дыхание и дать отдых израненным в кровь ногам.

Но передохнуть мне не удалось. Мое временное убежище от очередного резкого толчка ненасытной утробы Везувия раскололось на моих глазах как хрупкое яйцо, осыпав меня каменными осколками, и в образовавшийся вдруг провал в только что казавшемся прочным каменном полу ускоряясь заскользило то, что прежде называлось стенами и потолком.

Едва успев ухватиться за нижний выступ дверного проема, я выпустила из рук доску и куль с полотном, немедленно исчезнувших в разверзшейся пропасти, где через секунду должна была бы оказаться и я, если бы не вздыбившаяся вдруг подо мной каменная плита, подбросившая и выкатившая меня все под тот же неумолчный град.