Часть третья · Глава 3

12.50

Вылив остатки воды в плошку, жадно выпила. Воздух нажарился до такой степени, что и внутри, казалось, все пропеклось.

Борясь изо всех сил с желанием найти угол потемнее и залечь там в ожидании, может быть, снисхождения ко мне лично, в порядке исключения, от зреющего Армагедона, я осмотрела дом в поисках покрывал, чтобы обезопасить себя от пепла и удушающего дыма, и обнаружила еще и деревянную стиральную доску, вполне годную, чтобы защититься и от камней.

Я понимала, что все мои приготовления смешны. Чудовищное по силе извержение сметет все на своем пути и уничтожит город, но! определенный процент жителей, да, избежит участи остальных, и я очень надеялась войти в этот процент.

— Еле добралась до тебя, - Ортензия, обмахиваясь самодельным веером из куска ткани, натянутого на две палочки, скрепленных узелком из той же ткани, войдя, тут же упала на скамью у двери. Кувшин для воды с грохотом, рискуя разбиться о каменный пол, приземлился рядом, что творится, ты даже не представляешь. Все несутся к колодцам, к фонтанам, люди обезумели. Меня чуть не сбили. Это меня-то, которая сама кого хочешь собьет.

Она хлопнула себя по объемным бедрам, зовуще обтянутых платьем уже зеленых оттенков, и звонко расхохоталась.

Я криво усмехнулась… своим мыслям.

— А ты чего уборкой занялась? Нашла время, – отсмеявшись, вероятно, в последний раз в жизни, Ортензия заметила, наконец, мои сборы, - бери кувшин или что там у тебя для воды и пошли. Да поторопись.

Я устало присела рядом с ней и уже было открыла рот пооткровенничать о будущем ее города, как, вдруг, стены дома сотряс такой, не похожий ни на что, гром, что все, что плохо лежало или стояло, включая кувшин Ортензии, подскочило, попадав и частично разбившись.

Мы переглянулись, и моя бесстрашная подруга, долго не раздумывая, подхватила подол платья и вылетела наружу навести порядок. Больше мы не встретились.

Надо было выбираться отсюда, и я, нагрузившись всем, чем не попадя, уже на выходе последний раз оглянулась на мое пристанище в этой жизни. Фрески, без сомнения, жалко, несмотря на их откровенно фривольное содержание. Кто-то старался, и очень. И все насмарку.

Я вышла, и как раз вовремя. То, чему я стала свидетельницей, не шло ни в какое сравнение с теми описаниями апокалипсиса, которые я изучила в свое время, готовясь к одной из поездок в Италию, сопровождая группу студентов, собирающих материал для дипломной работы по истории Помпеи.

Улицы запрудили толпы онемевших от ужаса людей, парализованных невиданным зрелищем, разыгрываемым проснувшимся не в духе Везувием.

"Жаль, нет камеры, получился бы отменный репортаж с места событий" , - "черный" юмор, пожалуй, единственное, что могло меня хоть как-то удержать на плаву в подаренной шаром ситуации.

Я буквально разинула рот от фантастического буйства ликующей стихии, скороспело рождающейся из чрева корчащегося в муках вулкана.

Вершину подрагивающей в судорогах горы спеленало ежесекундно разрастающееся грязно-бурое облако, неумолимо наползающее на жмущиеся остатки потускневшего неба, сверкающе-голубого каких-то два часа назад.

Глухо ворчащее взбесившееся дитя природы поднатужилось и на глазах у изумленной публики вдруг разорвалось грохочущим воплем, выбившему из измученного зева Везувия столб черных камней, смерчем устремившихся непрерывно-громадной массой на притихший город, застывший в оцепенении перед неподвластными никому могущественными силами земли.

Толпа всколыхнулась. Разом со всех сторон понеслись крики, плач, яростные ругательства и, влекомые животным страхом скрыться от надвигающегося ужаса, люди ринулись к выходу из города, к Стабиевым вратам, давя и круша все на своем пути.