Часть вторая · Глава 26

Франция, 2006

Я так и очнулась с прижатой к уху тряпкой. Ничего себе, сколько крови! Причем, свежей! А… почему свежейто? Ухо ведь его. Хотя, спорно – его-мое.

Отгоняя мрачное предчувствие, подобралась, потараканьи перебирая пальцами (если не найду то, что ищу, так уж не сразу) к - Слава Богу – живой и здоровой мочке.

Капелька крови, пробежав по проторенному руслу, угрожающе повисла на краю тряпки. Не хватало еще запачкать кушетку восемнадцатого века, доставшуюся мне по наследству.

Вытянув руку до вне досягаемости каплей кушетки, приподнялась встать, за чем и застала меня Мадлен.

— А это что еще такое? Ты что, поранилась?

— Да, больше тысячи лет назад. Вот, до сих пор кровоточит. Дай-ка быстрей журнал, вон там. Может, сдадим ее на экспертизу. Воссоздать, так сказать, мою мужскую ипостась.

— Ты была мужчиной? – глаза Мадлен загорелись нехорошим блеском, - можно поподробней?

Она с любопытством рассматривала кусок окровавленного холста, будто он мог дорисовать недостающие фрагменты владельца крови.

— Чуть позже. Сначала вымоюсь. Я все-таки вымазалась. Правда, как это возмож…

— Лер! Это еще не все! Посмотри! – вопль Мадлен развернул меня у выхода.

Ошеломленная, она уперлась взглядом в кушетку.

А там… , вдавленный в спинку, скромно поблескивал... меч Бьерга.

Признаться, руки дрожали, вторично принимая подарок Синдри - настоящий, тяжелый (как же я его поднимала? ), с грубовато вычеканенной рукояткой меч, пробивший тысячелетие.

— Ну, так как ты выглядела, или он, я уж не знаю? – Мадлен, вконец запутавшись, умирала от любопытства.

— Статен, белокур, благороден, - я вошла в роль и, сложив оружие перед Мадлен, опустилась на одно колено в знак преклонения перед дамой.

— Боже, мужчина моей мечты! А не могла бы ты нырнуть туда еще раз, но вернуться им? – она подыграла мне.

— Да нет проблем. Правда, без одного уха – доказательство перед тобой, - я приподняла краешек тряпки, - я пытался, о Господи, пыталась остановить кровь там, где прежде находилась откушенная остренькими зубками незащищенная часть моей головы, то есть, его головы. Но должен же быть у человека хоть один недостаток, не правда ли?

— Ах, да? Существенная поправка, - засомневалась подруга, - мне бы не хотелось напрягать голосовые связки. Что ж, - она притворно вздохнула, - придется отказаться.

И, выразительно осмотрев меня, добавила:

— Бедненький!

Мы расхохотались, придя к единому мнению, что одноухий мужчина, как бы белокур он не был, не достоин быть предметом нашей страсти.

Но за запоздалым обедом веселье сошло на нет - у меня остался ровно один день до…