Часть вторая · Глава 22

Эльза, сидя на ледяном полу рядом с Гейдрихом, гладила его безжизненную руку.

Я тихонько положила возле нее сверток с драгоценностями.

Она все поняла и благодарно на меня посмотрела уже почти ослепшими от слез глазами.

Ее решение вынести мертвого мужа, не оставив тело на поругание солдатам Конрада, всеми воспринялось как само собой разумеющееся.

Я вернулась к Альфреду. Он полусидел, прислонившись к стене этого огромного зала, предназначенного ранее, до вторжения Конрада, для празднеств, а сейчас мрачного и темного.

Об особенностях исполнения пожелания короля наши мужья еще не знали. Нам, мне, во всяком случае, предстояло еще уговорить Альфреда на вынос его отсюда на моих хрупких плечах. Ведь ценнее и дороже у меня ничего и никого не было!

Я погладила его жесткие, спутавшиеся волосы. Он приоткрыл глаза, слабо улыбнулся и сделал движение поднести мою руку к своим губам, но я опередила его, опустившись рядом на колени и прижав его голову к груди.

— Альфред, - прошептала я, - мне нужно сообщить вам очень важную новость. Нет, нет, не перебивайте меня, - я накрыла его губы ладонью и заторопилась, - наш мучитель дал нам ночь на размышление. Он готов освободить меня, вашу жену, как и всех остальных женщин.

Мой муж поцеловал мою ладонь:

— Благородный поступок, - он едва шевелил потрескавшимися губами.

Я чуть было не ляпнула: "Засунул бы он свое благородство... " , но во время спохватилась. Вряд ли бы Альфред меня понял. С точки зрения семантики. И быстро продолжила, боясь его протестов на мое решение:

— Вы правы. Он настолько благороден, что готов поощрить наш уход отсюда с нашими драгоценностями.

Я замолчала, обдумывая, как изложить следующую часть монолога.

Альфред коснулся моей руки. Его тяжелый, литой перстень с огромным алмазом легко скользнул на мой палец.

— Ах, милый муж мой, граф Альфред, - голос неожиданно задрожал, - не торопитесь. Вспомните, в чем поклялась я вам (я, кстати, понятия не имела, в чем я ему клялась, и неплохо было бы это узнать), а вы мне, когда Бог соединил нас?

Вконец обессиленный воин, больше похожий сейчас беспомощного ребенка, кивнул мне, тем самым давая знать, что помнит все, что было сказано нами когда-то перед алтарем.

— Так вот, позвольте вас уверить, что моя верность вам безгранична. Подождите, это еще не все. Я... , то есть мы все, и Диана, и Абигайль, и Гертруда..., все приняли решение... да, спасти наши драгоценности.

— Вы правы, любовь моя, - Альфред согласно кивнул, - вы молоды, и они вам пригодятся. Не волнуйтесь за меня, я...

Я скользнула губами по его губам:

— Я рада, что у нас одно мнение по этому поводу, а поэтому... подготовимся к нашему спасению. Только, прошу вас, не задавайте мне никакие вопросы.

Надо было облегчить немножко его вес, для чего я сняла с него верхнюю одежду, хоть как-то согревающую в этом промозглом от холода зале – плащ, подбитый мехом, и котт, с которым пришлось повозиться из-за длинной до локтя шнуровки - оставив в одной нижней рубашке.

Альфред настолько ослабел за эти дни, что у него не было даже сил на возражения. Он только молча пытался заглянуть мне в лицо, как бы спрашивая, что задумала его всегда такая кроткая жена.

А я во время этого вынужденного стриптиза успокаивающе приговаривала:

— Вот, так, умница. Теперь эту руку. Осторожнее. Холодно? Ну, потерпи. Это ненадолго.

Время от времени я поглядывала в сторону подруг. Там происходило приблизительно то же самое.

— Ну, вот и все. Мы готовы предстать перед светлейшим королем Конрадом. Вы - моя драгоценность, Альфред. И вас я заберу с собой.

Я не знаю, какие мысли бродили у него голове в тот момент, когда я принимала меры для выхода из крепости, но эта, явно, его не посетила.

Его глаза расширились, и он яростно, насколько это было возможно в таком состоянии, замотал головой в знак протеста.

— Нет, нет, и нет. Я воин и не собираюсь прятаться под вашей юбкой, дорогая. Никуда я отсюда не выйду. Я защитник этой крепости и этого города.

Он устало откинулся, изнеможенный совершенно.

И именно этой речи я и ожидала от него, поэтому подготовилась. Не Шарлотта, а Валери взяла ситуацию в свои руки:

— Значит так. Ваша задача, любовь моя, быть послушным и тихим как мышь. Сейчас я глава нашей семьи. И я выполню то, что решила.

По знаку Гертруды мы взвалили наших мужей на плечи. Альфред при этом попытался воспротивиться, на что я, мило улыбнувшись, сказала:

— Вы же не хотите, чтобы я вас связала, не правда ли, мой повелитель?

Он был невероятно тяжел. Медленно, с остановками, чтобы поправить сползающее тело Альфреда, я добрела до ворот крепости, открытых настежь. Многие уже вышли.

Первое, что я увидела, это нахмуренный лоб короля. Он, набычившись, взирал на идущих стайкой прекрасных дам, согнувшихся под тяжестью своих мужей, измученных, обессиленных, но оставшихся для них самыми сильными и непобедимыми.

Опустив осторожно Альфреда на разостланный кем-то плащ, я склонилась к нему:

— Как вы себя чувствуете, любовь моя?

Ответ я уже не услышала.