Часть первая · Глава 2

Потерянная, я перечитывала письмо еще и еще.

Тетушка тактично вышла, оставив на всякий случай дверь приоткрытой:

— Я рядом, деточка.

Но мне было ни до нее, и вообще ни до кого.

Буквы расплывались. Выражение "обухом по голове" не дотягивало до того, что я испытывала.

Если бы можно было вернуть это утро на несколько безмятежных часов назад. Когда я была другая. Впереди меня ждала жизнь. С удачами, провалами, всплесками, разочарованиями, надеждами. Со всем тем, что… могло быть. И, вот, ничего нет. И ничего уже не будет.

То, о чем рассказала мне мама в исповедальном письме, опоздало ровно на девятнадцать лет.

Я не успела ничего из того, о чем она меня предупреждала.

— Лер, все в порядке? – обеспокоенная молчанием, тетушка Полин заглянула в комнату.

Я поспешно вытерла слезы. Попыталась улыбнуться.

— Да, да. Не волнуйся.

— Письмо я нашла в комнате твоей матери. За картиной. Кто-то спрятал. Зачем-то. Хотела протереть раму, сняла ее со стены и... вот, - она будто оправдывалась.

— Просто мама думала, что… успеет мне его отдать.

И тут я, не сдержавшись, откровенно зарыдала, заново переживая и притупленное временем чувство потери в прошлом самого близкого мне человека, и безысходность настоящего, и обреченность будущего.

— Ну, что ты, что ты, девочка, все уже позади, - тетушка успокаивала меня, прижав к себе.

Господи, если бы она знала!

Я отстранилась от нее:

— Мне надо побыть одной..., прости.

— Да, конечно. Но не забывай, что я здесь, рядом.

Выходя, она обернулась.

Милая тетушка Полин! Это она тогда, много лет назад, приняла на себя весь груз забот, связанных с несчастьем, свалившимся на меня. И именно она успела и заказать панихиду, и утешить меня, и принять соболезнования многочисленных родственников.

И все эти годы она была со мной.

Но, если мама права, ей предстояло все это повторить.

Если… .

Я разгладила заплаканный листок бумаги: " … у всех всегда одно и то же... успей родить ребенка... молю Бога, чтобы тебя это не коснулось… ".

Ей было всего тридцать пять лет.

И сколько я себя помню, мама ни словом, ни взглядом не показала, что она знает страшную тайну нашей семьи. Напротив, я никогда не видела ее подавленной.

Она была молода, красива и жизнерадостна, каждый новый день встречая со словами: "Ну, что за сюрприз нас ждет сегодня? ". И только сейчас я поняла, что она просто спешила жить. Спешила успеть. Она берегла минуты и часы, отведенные ей.

Моя мать погибла в день ее рождения. Утром она вышла за покупками и не вернулась. Водитель, протаранивший ее машину, утверждал, что она нарушила какие-то там правила, но надо было знать мою мать, чтобы понять, что это вранье.

В любом случае, ее не стало. В тридцать пять лет. И по ее утверждению в письме эта участь ждет и меня.

Через месяц неминуем очередной мой день рождения. Мне исполнится тридцать пять.