Часть вторая · Глава 11

— Позволю себе напомнить вам о нашем последнем разговоре, когда вы приняли нашу просьбу о пребывании Жюстин у вас до разрешения известных событий.

Девочка сжалась. Казалось, если бы было можно, она просто испарилась бы из этой комнаты.

Маркиза умело обходила острые углы:

— Под вашим присмотром, сестра Мария, все эти месяцы, без сомнения, пройдут для Жюстин благополучно. А как только она освободится..., м-м..., от бремени, я ее заберу. С..., м-м..., тем, что появится на свет, разберетесь по вашему усмотрению.

Ее взгляд затвердел, в голос вплелись нотки презрения. Да-а, не хотела бы я иметь такую тетушку.

— Я буду навещать ее раз... э-э... в два месяца. Этого достаточно. Ну, а теперь о главном. Я хотела бы увеличить сумму пожертвования монастырю.

Хитра, бестия. Я опустила глаза, чтобы она не увидела в них все, что я о ней думаю. Она же расценила это, видимо, как мою благодарность ее благодетельству.

— Ну, что же, мне пора, - маркиза мило улыбнулась, провожать меня не надо.

— Вы не хотите остаться поужинать? – рискнула я предложить, не имея представления, чем кормят в монастыре, да еще в начале семнадцатого века.

— Нет, нет, нет, - скороговоркой отказалась она, - я и так припозднилась, а впереди путь не близкий. А вот Жюстин,

— она насмешливо взглянула на девочку, - стоит (на слове был сделан акцент) попробовать вашу пищу.

После ее ухода мы некоторое время посидели в молчании – я с мыслями о субъективном прочтении каждым из нас морального кодекса. Жюстин, вероятно, об ожидаемом ее ужасе в стенах монастыря.

Течение мыслей прервал колокол, созывающий на вечернюю трапезу.

— Жюстин, помоги мне подняться, - я, действительно, чувствовала себя неважно.

Вместе мы спустились в трапезную, куда добрались без труда под моим руководством.

Вдоль длинного стола меня ждали около тридцати монахинь. Они поднялись и сели только по данному мной знаку. Жюстин я усадила рядом, зная, что тем самым нарушаю устав по многим пунктам, включая ее светское облачение, но девочка выглядела такой испуганной, что я решилась на этот шаг, поймав осуждающий взгляд коллег "по цеху".

Помолившись, мы приступили к ужину, который на удивление (я почему-то представляла монастырскую кухню более убогой) оказался вкусным и сытным, а, самое главное – абсолютно лишенным ингредиентов, способствующих превращению нас в носителей жиров и... ну, не будем уточнять.

На столе были представлены разнообразные сыры, овощи, опять же сырный пирог, рыбные блюда. Мне очень понравился салат из спаржи. Надо будет как-то разузнать рецепт его приготовления.

После ужина я решила выведать у Жюстин заинтересовавшие меня подробности приключившейся с ней истории. Мы вышли в монастырский садик, где она поведала мне о ее короткой и бурной романтической страсти к молодому человеку не ее круга, а, точнее, к обыкновенному конюху.

— Нет, не обыкновенному , - запротестовала Жюстин.

— Хорошо, - согласилась я, - лучшему из обыкновенных. Поверь, это полезнее, чем худший из необыкновенных.

И тут же одернула себя: " Не забывайся!".

Она удивленно вскинула на меня глазки, и больше мне не удалось выудить из нее ни слова.

— Пойдем, тебе покажут твою келью. И не бойся ничего, подбодрила я ее, - теперь это твой дом. Сегодня ты можешь провести вечер как ты хочешь. Освойся, но с завтрашнего дня тебя познакомят с нашим распорядком, и, я надеюсь, он не покажется тебе излишне трудным для исполнения.

Столь пространная речь меня несколько утомила, и я, расставшись с девочкой, отправилась в часовню испросить у Бога милосердия для этого юного существа. Видимо, я не совсем усердно молилась, или ее грех требовал многоразового искупления, но той же ночью она чуть не закончила счеты с жизнью.