Часть вторая · Глава 10

Франция, 1613

Передо мной книга-реликт с витиеватой вязью на старо-французском. Скольжу взглядом по строчкам и дыхание замирает. Это же..., не может быть..., один из первых переводов "Sermones in Cantica canticorum"* св. Бернарда. Того самого, который сочинил "Устав" тамплиеров. На мои запросы в ряд университетов об этой книге всегда приходил отрицательный ответ. Могла ли я представить, ГДЕ получу положительный?

От волнения перескакиваю на следующую фразу: "Ибо что же ненавидит или карает Бог, если не собственную волю нашу? Не будь у нас своей воли и не стало бы ада".

Пройдет десять дней, и я вспомню мудрого Бернарда.

Погладила страницу, тут же отметив: "Рука морщинистая". Значит, в этой жизни я уже далеко не девочка. Интересно! Прикоснувшись к лицу, не удивилась шероховатости кожи, испещренной множеством бороздок. Сколько же мне лет?

Наверное, не мало, если судить по тому, как тяжело я поднялась с кресла. Болели суставы, и, вообще, ощущение

* Проповеди на Песнь песней (лат.) такое, будто я занималась тяжелым физическим трудом часов сто без остановки.

Аскетично меблированная комната, освещенная свечами в высоких напольных канделябрах, располагала к размышлению и уединению. Уловила едва ощутимый запах лаванды.

Кто-то робко царапнул в дверь.

— Войдите, - у меня был глуховатый, басовитый тембр голоса.

В проем заглянула монахиня:

— Сестра-настоятельница…

Я - настоятельница монастыря! Вот уж, точно, пути Господни неисповедимы. Уж кем-кем, а монахиней я себя, ну уж никак не представляла.

… к вам гости. Маркиза...

Та самая? Одна из известнейших дам французского двора начала семнадцатого века! Мне оставалось только тихо завидовать самой себе.

В комнату, шумно шелестя юбками, прошествовала вызывающе роскошно приодетая особа с напудренным в три слоя, если не больше, лицом, что говорило о максимуме усилий, прилагаемых ею для сохранения уже даже не второй молодости.

Она протянула ко мне руки, с жаром схватив мои:

— Как я рада вас видеть, сестра Мария… , - улыбка, как ни странно, говорила об искренней радости от встречи со мной, - … очень… , - легкий поцелуй в щеку, сопровождаемый приторным запахом дорогих благовоний, - … но сегодня я не одна. Как мы и договаривались, я привезла племянницу.

Посуровев, она обернулась к двери, где у порога "забыла" девочку лет четырнадцати с такими грустными глазами, что мне немедленно захотелось ее обнять и утешить.

— Жюстин, - представила она ее.

— Подойди, дитя мое, - я открыла ей объятия.

Что-то здесь происходило, о чем я, Валери, естественно, не была осведомлена, поэтому благоразумно решила пока довериться себе же, настоятельнице.

Девочка несмело приблизилась, забегав взглядом от меня к тетке, будто испрашивая у нее разрешения на допущенную вольность.

Я погладила ее по шелковистым мягким волосам.

— Прошу вас, - пригласила их сесть.

Но с жестом гостеприимства я, явно, перестаралась. Маркиза, не дожидаясь окончания церемонии знакомства, уже порхнула, несмотря на некоторую грузноватость тела, к креслу у стола. Жюстин же не тронулась с места, покорно чего-то ожидая.

"Чего-то" прозвучало:

— Присядьте, дорогая, - маркиза повелительно указала ей на кресло рядом, - в вашем положении лучше сидеть, чем стоять.

Девочка вздрогнула, глаза моментально увлажнились, но она послушно присела на самый краешек жесткого кресла.

Я ждала продолжения.