Глава 8

Версай "ухаживал" за Вероник почти две недели, пока не нащупал, наконец, к ней тропинку, тонкую, словно кромка хрупкого весеннего льда над уже талой водой, в любую минуту готовой обломиться, но пока еще сохраняющей видимость некой опоры.

Он поймал ее мысли. Сначала как отдельные , будто не связанные друг с другом, слова, легким дуновением проплывшие мимо:

...вокруг..., последний..., уйти..., дальше...

Версай затих, боясь потерять ниточку ее мыслей. Прежде непроглядная тьма, где он ступал наощупь, теперь то там , то тут высвечивалась рассеянными созвездиями размытых белесых пятнышек.

Он еще чуть подкрался, нащупав впереди нечто упруго плотное, более всего похожее на спустившееся с гор сумеречное облако правильной эллипсовидной формы.

Вот оно. Ее укрытие. Нашел-таки. Интересно. Он предполагал увидеть нечто подобное, но то, что выросло прямо перед ним, превзошло все его ожидания.

Версай помедлил, будто примериваясь, где постучаться в эту хрупко-непробиваемую скорлупу.

Наконец, он решился. Нежно, невесомо , так, как поглаживают только что родившееся дитя, он коснулся клубящейся стенки преграды:

— Вероник...

Она услышала его и испуганно сжалась от вдруг подобравшегося к ней тихого, но четкого, с живыми интонациями, голоса. Он звучал отовсюду, мягкий, но настойчивый. И скрыться от него почему-то не получалось.

Она слышала его не так, как ежедневные, монотонные звуки, рассказывающие ей что-то, к чему она испытывала отстраненное равнодушие и от чего устало закрывалась, еще глубже зарываясь в вязкую серую пропасть , отдаляясь от их скучного шороха.

Натан ждал ответа. Он понимал, что рискует напугать ее.

"Вероник..." . Это совсем рядом. Она растерялась, забыв ускользнуть.

— Кто ты? – она удивилась своему вопросу. Но он вырвался неожиданно даже для нее самой.

— Я Натан. А ты Вероник. Так ведь ?

Облако еще больше потемнело и будто сгустилось.

Вероник думала. Версай и не надеялся на такой успех так скоро.

— Натан..., Натан..., не знаю...

— Ты разрешишь мне поговорить с тобой? – он опять тронул значительно уплотнившееся покрывало.

Она долго молчала, и он уже подумал, что на сегодня их беседа закончилась, но ошибся.

— Зачем?

— Я хочу стать твоим другом.

— Зачем?

— Чтобы оберегать тебя.

— От чего?

— От того, что ты боишься.

Версай намеренно слегка отступил, тут же с удовлетворением услышав :

— Не уходи.

— Я здесь. И не уйду, пока ты этого не захочешь.

Она снова задумалась. Ей нравился его мягкий ненавязчивый голос. Как падающая снежинка.

— Я здесь одна.

— Нет. Теперь со мной.

— Я устала.

— Я знаю и хочу помочь тебе.

Версай облегченно вздохнул – кажется , она ему поверила, но тут же услышал :

— Оставь… меня...

Он немедленно, хотя и с сожалением, с ней согласился – нельзя противоречить. Иначе он потеряет ее.

— Хорошо. Отдыхай.

Отдалившись, Версай оглянулся на ее "крепость", чтобы убедиться в желании Вероник захлопнуть дверь , и уловил легкий шелест ее слов:

— Приходи еще.

— Да. Скоро.