Глава 9

Ей впервые приснился сон.

Она идет по довольно узкому проходу между бесконечными по обе его стороны лавчонками крытого рынка. Солнечный свет, проникая сквозь полупрозрачный навес, белесо рассеивается, поглощаемый более ярким освещением маленьких магазинчиков , забитых всевозможным товаром, начиная от расписных тарелочек и заканчивая верхней одеждой.

Толпящиеся вокруг разноязычные туристы, не торгуясь , складывают покупки в разнокалиберные сумки.

Она пытается рассмотреть витиеватую роспись кувшинчиков, пиалочек, но все почему-то расплывается перед глазами, как только она берет их в руки.

Вдруг навстречу выскакивает смуглый мальчишка лет девяти и, хватая ее за руку , пытается затащить в один из проулков, куда разветвляются торговые ряды все с теми же магазинчиками.

Он что-то лопочет на своем тарабарском языке, частично перемешанного с ломаным английским.

Она, не сопротивляясь , идет следом за ним. Он увлекает ее все дальше, пока не останавливается перед развешанными по обе стороны дверного проема платками и шалями.

Он заводит ее вглубь духана, продолжая что-то приговаривать. Из этого лексического винегрета ей удается выловить чаще всего повторяемые слова:

— Красиво..., выбираешь...

Она в изумлении осматривает цветастое изобилие палантинов и покрывал

— шелковых, полотняных, шерстяных.

Ей ничего, на самом деле, не нужно в этой пещере Али- Бабы, и , полюбовавшись вдоволь восточной роскошью, она собирается уже выйти , отрицательно качая головой на расстилаемые перед ней богатства, когда взгляд вдруг задерживается на прозрачной шали , невесомой настолько, что, когда очередное тканное сокровище расплескивается у ее ног, та вспархивает каждый раз от неуловимого движения воздуха.

Дотронувшись, она чувствует ее льющуюся шелковистость.

Хозяин магазинчика, зыркнув на пацаненка, отчего тот вмиг куда-то улетучивается, стаскивает перстень с далеко не изящного пальца, и, демонстративно бережно сняв шаль, продевает ее сквозь обруч, и еще, и еще раз таким образом, что перстень в итоге оказывается спеленутым воздушным шелком, практически не "поправившись" ни на йоту.

Расправив ничуть не помявшуюся от такого показательного выступления ткань, "кудесник" , слегка склонившись, подает ей шаль.

Она протягивает руку и...

— Натан? – Вероник встречает Версая не так, как первый раз – настороженно-удивленно, а несколько иначе - с некоторой долей ожидания.

— Это я. Не хотел тебя будить. Ты спала. И тебе снился сон.

— Кто ты, Натан? Откуда ты?

— Я из того мира, откуда и ты, - Версай помолчал и осторожно добавил, - и где тебя ждут.

Он допустил ошибку. Вероник закрылась и ушла вглубь, оставив ему пронзительную пустоту.

— Вероник была когда-нибудь в Израиле ? – вопрос Версая удивил Сюзанн.

— В Израиле ? Нет. А что ?

— Мы только что гуляли с ней по улицам Старого города в Иерусалиме.