Часть шестая · Глава 4

Вероник медленно шла по проулку, уже забитому туристами. Шелковый платок, спрятанный в бархатной коробочке, покоился в рюкзаке.

Как объяснить случившееся с ней дежа вю ? Совпадение? Стечение обстоятельств ? Что это было ? И, если это все-таки новая грань ее "алмаза уникальностей", что здесь первично

— сон, как предвидение будущих событий или ее способность заглянуть в будущее, пользуясь сном как тремпом ?

Поискав глазами, где бы она могла притулиться, чтобы ей не мешали, Вероник свернула налево в закоулочек с длинной темной лестницей вверх куда-то во внутренние дворики.

Поднявшись по ней на один пролет, она присела на ступеньку и расстегнула рюкзак.

Чем же ее заинтересовал этот платок ? Да, шелк необыкновенно тонкий и прозрачный, да , оттенки ткани – от светло-песочного до матово-бледного со вспыхивающими при малейшем движении золотыми искорками – изумительные. Но ведь эта лавка просто ломилась от не менее как тысячи великолепных образцов тканого искусства.

Поглаживая мягкий податливый шелк, Вероник забыла обо всем остальном мире , отдавшись струящемуся скольжению под ее пальцами…

Хочешь, не хочешь, а на рынок все-таки придется выйти.

Последние дни она особенно неважно себя чувствовала. В этот раз беременность далась ей нелегко – часто кружилась голова , состояние сонливости преследовало ее, сколько бы она ни спала, слабость иногда наваливалась такая, что даже мысль о том, что нужно встать , забирала последние силы.

По ее подсчетам , разрешиться она должна была к полной луне. Осталось совсем недолго. Эта ночь , потом еще, и вот следующая будет та самая – третья до Ид восьмого месяца

— когда на свет появится ее четвертый ребенок.

Юлия очень хотела девочку , но ее мужчины требовали очередного сына и брата. Да какая разница , лишь бы быстрей ей освободиться от бремени и взять уже, наконец, малыша (или малышку! ( на руки.

Она, перевалившись на бок, грузно села на постели, исподлобья оглядев неубранную комнату.

С утра все собрались на ловлю рыбы, даже маленький Анастас, дав ей отдохнуть от ежедневных хлопот. Но какой же тут отдых! Одежда грудой свалена в углу, гора немытой посуды со вчерашнего ужина, в кладовой даже мыши нечем поживиться. Надо хотя бы какие-то овощи прикупить к рыбе. Придется встать, и не просто встать, а пройти, хоть и не много – всего пересечь площадь перед собором святой Софии. Но в ее положении и это было довольно затруднительно.

Юлия, охая и поддерживая уже опустившийся живот, натянула на себя нижнее платье, куском длинного холста подтянула чуть вверх живот , перекинув концы через плечи и завязав их под грудью , сверху набросила широкий балахон с рукавами до локтя , завершив снаряжение накинутым на плечи палантином.

Сегодня неожиданно потеплело, и уже через десяток шагов Юлия начала задыхаться, останавливаясь отдышаться в тени деревьев.

Что-то витало в воздухе. Что-то, похожее на неясную тревогу - никто не встретился ей по дороге. Промчавшийся мимо всадник оглянулся на нее, что-то прокричав. Даже птицы, казалось, затихли в запутавшихся кронах , напуганные чем-то.

Люк приподнялся, через множество голов пытаясь выхватить взглядом знакомую панамку с зеленой ленточкой, но все прибывающие толпы туристов беспорядочно маячили вокруг, пестря рябью всех видов головного убора, кроме нужного ему.

Она испарилась где-то здесь. Если бы Вероник прошла вперед, он, просматривая колышащуюся ленту идущих, непременно бы не упустил ее выдающуюся панамку. Значит, скорей всего, она куда-то свернула , и ее надо искать в этих магазинчиках.

Пройдя вперед и не пропуская ни одной лавчонки, он заглянул и в боковое ответвление улицы , змейкой тянущейся дальше.

Не раздумывая, Люк свернул сюда.