Часть пятая · Глава 6

Завтрак прошел в молчании. Версай погрузился в какието свои размышления, как всегда отметившись на свежевыстиранной рубашке малиновым вареньем. Но, к счастью для него, Шоши на тот момент отсутствовала , копошась в саду.

Вероник не особенно страдала от воцарившейся за столом тишины, поскольку

она тоже была поглощена обдумыванием упавших на нее за эти неполных три дня ее пребывания в Израиле неординарных, если не сказать больше, сведений о ней самой.

И все бы ничего, если бы вчера ее не угораздило подсмотреть этих щебечущих дамочек на площади, не подозревающих, что об их существовании через пару тысячелетий, никто, кроме Вероник и знать не будет. Или эта доморощенная сандалия, давно превратившаяся в пыль, но доказавшая свое не "пыльное " наличие болью в коленке.

Можно было бы отнестись к ее , якобы, "по ту стороннему" видению снимков или прошлых жизней с некоторой долей скептицизма, поскольку доказательств ее исключительности не было и нет. Мало ли кто что видит. И знание вдруг иврита тоже можно было бы объяснить возникшей внезапно путаницей в ее мозговых извилинах. Состояние комы и ее последствия еще ведь недостаточно изучены. А вдруг это путь к пополнению без особых усилий языкового запаса. Кто знает?

Правда, этот путь достаточно опасен.

Вчерашняя из ряда вон выходящая ситуация отмело последние сомнения в ее пробудившемся даре да - видеть эту реальность, да - чувствовать ее, и да... жить в ней.

Уже по дороге сюда, в "Боинге", датой на ламинированой страничке журнала некто дал ей понять, что расслабиться не получится. Кстати, почему именно эта цифра и этот месяц?

— Ты не будешь против, если сегодня мы немного поменяем наши планы? – Натан промокнул губы салфеткой , игнорируя малиновое пятнышко, ненавязчиво вписавшееся в цветовую гамму его рубашки.

— Нет. Не против. Только можно прежде узнать, что планировалось, чтобы оценить изменения ?

Вероник принялась собирать посуду на поднос, размышляя о пятнадцатом нисана. Как это связано с ней ? Ее о чем-то предупредили ? Или предостерегли ?

— Я обещал тебя сегодня отвезти, в Старый город, но... боюсь, что ты не остановишься на достигнутом и тебя понесет еще дальше к нашим праотцам, а тебе нужен отдых. Кроме того, я обещал Сюзанн...

— Кстати, об отдыхе. Я ничуть не устала. А Сюзанн в Париже. Более того, у меня есть очень стойкое ощущение, что нам надо поторопиться.

— То есть ? – Версай уже готов был к любым ее признаниям. Он тоже не терял время даром, анализируя все более пополнявшуюся "корзину абсорбции" Вероник в виде ее все более умножающихся возможностях познать непознанное.

Она, отставив поднос, выстроила перед ним на столе в рядок вазочку с вареньем, а за ней пузатую сахарницу. На расстоянии чуть меньшем, чем между вазочкой и сахарницей, занял свое место молочник, и совсем близко к нему пристроилась корзинка с печеньем.

— Что вы видите ?

— Тебе перечислить? – Версай недоуменно взглянул на нее.

— Это Джемма, - она показала на варенье , хотя сей продукт меньше всего напоминал кого-либо с этим именем, - с ней я имела честь познакомиться позавчера утром. А это Марция.

В сахарнице с трудом угадывалась вышеназванная девица.

— До встречи с ней прошли почти сутки после Джеммы.

Молочник, наконец, тоже определился с именем:

— Это Луиджа. О ней я узнала через десять-двенадцать часов после Марции. Ну, и Клаудиа, которая лишь намекнула когда-то о себе и просто ждет своей очереди напомнить нам: "Эй, друзья, скоро увидимся", в чем я не сомневаюсь. И свершится это, судя по возрастающему темпу желающих со мной пообщаться девушках, уже скоро. Расстояние сокращается. Временное расстояние, то есть то время, которое дано мне для... не знаю чего. Видите ? А сегодня была задействована и ночь. Меня торопят. Вероятно, я что-то должна узнать , и как можно быстрей. Какое у нас нынче число, кстати ?

— Седьмое апреля , - и, подумав, Версай, на всякий случай , уточнил, - одиннадцать..., м-м..., семнадцать утра.

— А пятнадцатое нисана это девятое апреля, - Вероник, собравшись с духом, выдала плод ее размышлений за завтраком, - у нас всего два дня, включая сегодняшний.

Она приподняла поднос:

— И эти два дня вот здесь.

Вероник кивком головы показала на башенку из вставленных одна в другую чайных чашек и блюдец. Тоже своего рода рядок, но уже не по горизонтали, а по вертикали, где само понятие " расстояние" отсутствовало как таковое.

Версай уставился на понятный без слов наглядный комментарий Вероник к сказанному.

— Но... пятнадцатое нисана... , - он смешался.

— Вы правы, месье, - Вероник, наконец, донесла поднос до мойки, - это предполагаемое число казни Жезу*. Остается только выяснить, какое я имею к этому отношение ? Я , Вероник Лассар, парижанка, проживающая от известных всем событий на две тысячи лет позже.

— Ты хочешь сказать, что твои реинкарнации... , - Натан поостерегся продолжить, слишком невероятна была посетившая его мысль. Он завороженно смотрел, как она складывает на тот же поднос бывшие прежде строительным материалом для ее теории предметы чайного сервиза.

— Скорее всего. Поэтому не будем терять время. Поспешим в Собор святого Петра.

*Иисус (фран.)