Часть четвертая · Глава 12

— Все в порядке, мамочка ? – голос Шоши за дверью, меня прислал Натанчик, узнать, как ты.

Вероник ужасно понравилось это обращение

— "мамочка". Просто и мило, как убаюкали.

— Да, да, не волнуйтесь, через полчаса я с вами, - Вероник блаженно шевелила "плавничками".

Она просунула руку под раму, но ничего, кроме обратной шероховатости холста, не нащупала. Провела по низу рамы

— тоже ничего.

Знать бы, как это выглядит хотя бы - бумага, кожа , металл ? Что ЭТО?

— Ну? – Джинетто, "насладившись " красотами хранилища, параллельно предвкушая размеры будущих доходов, подскочил к ней.

— Н-не знаю, отец сказал, что это здесь, - Марция растерянно осматривала портрет.

— Помоги мне, - Джинетто подхватил картину справа , кивнув Паскуале, чтобы тот поддержал ее слева.

Вдвоем они приподняли ее и, сняв с креплений в стене, опустили на пол.

Перевязанный бечевкой шелковый рулон покоился в верхнем правом углу рамы.

— Ну что, братец, кто был прав?

Джинетто удовлетворенно зарычал. Он нетерпеливо задергал находку, но то ли бечевка оказалась крепкой, то ли пальцы не слушались - дело застопорилось.

С досадой выругавшись, он дернул из голенища нож, и, не обращая внимания на порезы, наносимые острием полотну, принялся перерезать стягивающие сверток путы.

Марция, прижав руки к груди, молилась. За отца, за себя , за... Джинетто, прося Бога о прощении для всех.

От стремительного толчка ветра затанцевали огоньки свечей.

Марция испуганно оглянулась – дверь закрыта, зево камина заперто уже с начала лета.

Паскуале, настороженно наблюдавший за братом, поднял глаза на Марцию, придерживающую рвущийся из рукподол платья. Он мелко закрестился, перебегая взглядом с сестры на Джинетто. Его подозрения относительно наказания высших сил за все , в чем ему пришлось участвовать, подтверждались .

Последнее , что запомнила Марция , это затухающие от ураганного смерча одна за другой свечи.

Паскуале вдруг рванулся к брату и, без труда вырвав у Джинетто, не ожидающего подобного выпада от всегда смирного "придурка", сверток, швырнул его Марции, почти теряющей сознание и от разыгравшейся вдруг ниоткуда бури, и от дикого напряжения, сломавшего ее за эти последние два часа.

— Беги, беги же..., сестренка, - Паскуале развернулся к Джинетто, зверевшего на глазах.

— Ты... что? Ты... , - посыпались проклятья, едва слышные за воем ветра.

Он набросился на Паскуале, заслонившего Марцию и не пытающегося защититься от блеснувшего в руках брата ножа.

Марция с криком попятилась, защищенная Паскуале. Тот, кулем повиснув на Джинетто, намертво обхватил его ноги.

— Марция..., беги, - задыхающийся Паскуале цеплялся за брата, кромсающего его тело.

Мощный порыв ветра, едва не сбивший с ног , закружил сверток, подбросив его к двери. Она схватила его и опрометью кинулась вон.

Вода не просто освежила Вероник, но, можно сказать , возродила к жизни.

И к откровениям с Версаем, с нетерпением их ждущему.