Часть четвертая · Глава 11

— Ну, что ? Как ты, милая ? – Версай присел возле Вероник, - как ты себя чувствуешь ? Я так понимаю, не легко тебе пришлось.

— Как видите, жива, - Вероник потерла ноющее запястье ,

— хотя там все могло закончиться не так удачно. Но... признания потом. А сейчас..., - она зажмурилась , - ванна, и только ванна. Со свечами. Можно ? Хочу почистить тело и... душу.

— Еще как можно! – Версай засуетился, - через десять минут все будет готово. И ни минутой больше.

Он не подвел.

Вероник растворилась в воде , погрузившись в бугристую ароматизированную пену. Покой. То, что и требуется. Не ощущать себя. Ни рук, ни ног, и ни того, что в голове. Она вынырнула, отфыркиваясь - кстати, о теле.

И в случае с Джеммой, а потом с Марцией, она не только виртуально уносилась в их жизни. Как выяснилось – Вероник поморщилась от боли в руке )памятка о Джинетто(

— тело неслось следом.

Надо спросить у Версая, что бы это значило. Ну, понятно, ее ментально-эмоциональные ощущения. Но почему она ТАМ чувствует холод, или боль, или прикосновения ?

Мысли опять завертелись по кругу.

Братья не отставали ни на шаг. Джинетто, буквально, дышал в затылок.

У двери в галерею она остановилась:

— Подождите меня здесь, я...

— Что? Ты решила с нами поиграть, детка? – рука Джинетто жестко обхватила ее запястье, - ключ! И быстро!

— Из галереи нет выхода, кроме этого. Ты же знаешь, и… отец был бы недоволен, если бы…

— У старика уже другие заботы. Так будем ломаться? – он больно оттянул ее волосы назад.

И тут неожиданно за нее вступился Паскуале:

— Отпусти ее! – он, набычившись, зло смотрел на Джинетто, - она же не говорит "нет".

— А это еще чье соло? – тот удивленно обернулся, прочисти глотку для начала, рыцарь кубка.

Но хватку все же ослабил.

— Открывай, два раза повторять не буду.

Пронесшийся воздушный поток, ударившись о дверь , вернулся к ней, взъерошив волосы.

Что это? С чего бы…

— Ну?

Вставив ключ в скважину замка, Марция дважды повернула его и толкнула дверь в галерею.

Здесь царил полусумрак, разбавленный расставленными по углам подсвечниками с тремя свечами в каждом.

Амато требовал поддерживать здесь одно и то же освещение не зависимо от времени суток, и одну и ту же температуру воздуха, не зависимо от сезона года. Для этой цели в нишу слева встроили камин, куда в зимнее время постоянно подкладывались поленья, чтобы сохранить ровное движение слоев воздуха.

Портрет Марции висел справа от входа. Лодовико Караччи, давний друг отца, сам предложил ему написать ее. И Амато не долго сопротивлялся – юная Марцина навсегда сохранилась здесь пятнадцатилетней. Холст украсили позолоченной рамой всю в завитках и спиральках.

Где же святыня?