Часть четвертая · Глава 10

Версай поглаживал волосы Вероник , устало принимающей его заботу:

— Все. Ты дома. Все хорошо. Ведь так ? Посиди еще немного, очухайся, а я пойду проверю, что там у нас с обедом. Может, ты там и кушала, но, согласись , это было так давно. Почитай, как триста лет.

Вероник слабо улыбнулась ему:

— Да уж не до кушаний было.

— Тем более. Отдыхай.

Натан вышел, а она смотрела на свои подрагивающие пальцы, зная как никто, что и спустя триста лет, да хоть миллион, ничего не изменилось.

Добро и зло всегда рядом.

Марция была непреклонна:

— Выйдите. Я хочу побыть с ним.

— Да мы и сами разберемся с тайником, сестренка. Ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе захочется. Где он?

— Я отведу вас туда. Оставьте меня ненадолго.

— Упряма, как и этот осел когда-то. Мы ждем тебя за дверью. Только без глупостей.

Джинетто с усмешкой смотрел, как Марция пристраивала тело отца на кровати, прежде едва втащив его на ложе.

Он кивнул Паскуале, во взгляде которого вдруг уловил жалость то ли к сестре, бережно исправлявшей учиненный ими вандализм, то ли к отцу, и после смерти не нашедшему покой.

— Чего раззявился? Пошли.

Он подтолкнул брата к двери.

— Прости меня, но я не могла допустить..., - Марция приводила волосы отца в порядок, укладывая их так, как и при его жизни, - спи спокойно. И испроси у Господа прощения за свою Марцину.

Она вложила в его руки оброненное распятие и, поцеловав отца в лоб, попятилась к двери, не отрывая от него глаз.

Джинетто и Паскуале о чем-то спорили , шипя и переругиваясь.

Марция услышала только последние, перед тем как она вышла к ним, слова младшего из братьев:

— Ты все врешь. Ты опять все врешь. Ты ищешь не завещание. Какую-то релик ...

— Заткнись , придурок, - насмешливо процедил Джинетто и встретил Марцию шутовским поклоном, - а вот и наша обожаемая сестренка.

— Пойдемте , - она, опустив голову, повела их за собой в сторону галереи: " Прости меня отец, прости меня".

Невесть откуда взявшийся сквозняк пробежался по наглухо запертому коридору, протянувшемуся к короткой лестнице в верхние покои, но они свернули направо, в короткий отросток, упершийся в кованую железом дверь.

Ходило много небылиц об Аматовской коллекции полотен старых мастеров. Поговаривали, что в его сокровищнице нашлось место даже "Распятию" Джотто.

Джинетто, не разбирающийся в "мазне ", тем не менее, вприкидку давно определил для себя ценность собрания Амато, прокравшись как-то в хранилище. Она во много раз покрывала стоимость самого палаццо. И когда отец , задолго до составления завещания, дабы предотвратить будущие споры, объявил о решении завещать дом своей Марцине, он намеренно подчеркнул слова: " И все, что в нем".

У Джинетто тогда чуть было не вырвалось: "А картины зачем этой приблудке ? ". Бог, а, может и не Бог надоумил промолчать.

Едва осязаемое дуновение коснулось ее лица, унесшись дальше вперед.

Марция оглянулась: "Странно. Откуда это? ".

— Ну, чего встала? – Джинетто грубо подтолкнул ее, - или передумала?

Он надвинулся на нее.