Часть четвертая · Глава 13

Шоши подкладывала ей самые аппетитные кусочки сумасшедше вкусной курицы:

— Кушай, кушай, а то кожа да кости. На диете, что ли какой сидишь ? Организм просто так еду не попросит. Надо дать ему то, что он хочет, и сколько хочет. Поверь мне, больше , чем нужно, он не возьмет. Это когда мы начинаем его уже уговаривать попробовать еще и еще, вот тогда он нам и показывает излишки-то. А я любительница попробовать.

Вероник рассмеялась:

— Так мой организм как раз и выбрал только вот эти два крылышка и вот-вот поддастся на ваши, Шошечка, уговоры "попробовать" в добавку еще и грудку с ножкой.

Она, действительно, ужасно проголодалась , будто и впрямь триста лет постилась.

— Ну, а ты чего сидишь ? Дай-ка, я повяжу тебе салфетку. Не сопротивляйся, а то мне опять потом ломать голову, как извести со свету следы моей готовки.

Версай, не имеющий что возразить, послушно приподнял голову для тут же обвившего шею белоснежного "слюнявчика".

Наконец, и Шоши присела к столу, зорко посматривая на пустеющие тарелки, чтобы тут же наполнить их очередным лакомством.

— Наверняка, там, - Натан начал издалека , - ты не пробовала ничего подобного.

— Угу, - Вероник увлеклась уже и ножкой с грудкой под одобрительно-сочувствующим взглядом хозяйки пиршества, горестно подперевшей рукой подбородок – разве ж можно так издеваться над собой, понапридумывали диет.

Нежную с голубоватыми прожилками кожу тыльной стороны ее руки до сих пор жег шестизначный номер узницы концлагеря, и Вероник старательно избегала на него смотреть, чувствуя стыд почему-то за все человечество , частью которого когда-то был и ее брат Джинетто.

— Ну, хотя до того ли тебе было, - Натан решил подобраться с другой стороны.

— Да дай же девочке поесть, она же..., - Шоши была уверена, что Версай намекает на какие-то события во Франции, но запнулась на полуслове, услышав ответ Вероник, кусочком хлеба собирающей с тарелки густой овощной соус.

— Лодовико Караччи написал мой портрет. Это приблизительно... тысяча шестисотый год. Мне тогда было пятнадцать лет. Надо потрясти интернет, поискать его.

— Поищем.

Натан подмигнул Шоши, вдруг ставшей пунцовой как клубника, поданая на десерт. Но, постепенно, захваченная повествованием, она даже начала сопереживать далекой ей Марции, время от времени комментируя услышанное:

— Ах, негодяи.., бедный старик..., да зачем же ты их туда повела ? ...и стоит, как вкопанная, бежать надо...

Вероник прервалась, наполняя бокал водой из стеклянного кувшина.

— А дальше ? – почти одновременно потребовали продолжения слушатели.

— Я..., то есть, она , быстрее пули вылетела из дома и помчалась к Донато. Это друг отца... , м-м..., ее отца, - Вероник поставила бокал на стол, - естественно, там все спали, была глубокая ночь. Но я так тарабанила в дверь, ведь за мной гнался мой братец, что переполошила весь дом, что мне было очень даже на руку. Вряд ли бы он решился напасть на меня при таком количестве свидетелей. Ну... вот, собственно, и все.

Она победоносно оглядела присутствующих, забывших и о десерте, и о постдесерте в виде кофе со сливками.

— Как все ? – они будто договорились сегодня разговаривать только в унисон.

— А святыня эта ? Что с ней-то ? – Шоши, явно, решила добиться "hapy endа".

— Да все в порядке. Я передала ее Донато, взяв с него слово, что он передаст ее в монастырь францисканцев. Надежнее места не придумаешь. Ну, а что там было дальше с семейством Леонелло, я не знаю. Меня выдернуло оттуда в ту же секунду, как я отдала сверток. Шоши, вам помочь убрать со стола ?

Старушка настолько погрузилась в жестокие времена Средневековья, что без перехода прозвучавший вопрос застал ее врасплох. Она сидела с затуманенным от впечатлений взором, постепенно проясняющимся по мере того, как она вникала в серые будни настоящего – что такое "убрать со стола" по сравнению с пронесшимися перед ней страстями ?

— Да что ты, милая, сиди отдыхай, и так набегалась. Хоть это был и сон, а все ж таки тяжелый.

Версай и Вероник переглянулись.

Сколько еще таких снов ей придется ПЕРЕЖИТЬ ?