Часть четвертая · Глава 8

Она, наконец, осталась одна.

Разбитая и растерянная, Марция обессиленно рухнула на плиты садовой дорожки, потянув за собой и исцарапавшую пальцы ветку кустарника: " Как же так ? За что же ? Где же ты, Господи ? Как же ты мог допустить это ? " .

— Марция! Ну, куда она подевалась ? - голос Тэклы прозвучал совсем рядом, - ах, вот ты где! Ну, что ты, что ты. Девочка моя. Марцина.

Нянька, присев рядом, прижала ее к себе и, покачивая, как в детстве, зашептала:

— Ты же у меня умница, пойдем, отдохнешь немного, я побуду с тобой. Пойдем, лапушка.

Так называл ее только отец.

Марция уткнулась в плечо Тэклы, сквозь слезы бессвязно жалуясь на что-то.

Версай поглядывал на часы. Сегодняшняя вылазка что-то уж затянулась. На его попытки уговорить Вероник покинуть колодец времени она либо не отзывалась, либо хмурилась, недовольная его вмешательством.

Во что она там втянута ?

— Да тише, дурень, - Джинетто шикнул на брата, неловко задевшего огромную напольную вазу у входа в спальню Амато.

Свечи – две у изголовья широкой кровати отца и с десяток на столике справа от нее – освещали насыщенную благовониями комнату.

Марция затаилась за тяжелой бархатной шторой, боясь шевельнуться. Ей пришлось повоевать с самой собой, чтобы все-таки решиться на этот шаг – узнать глубину падения ее братьев. Она очень хорошо понимала, что последует в случае ее обнаружения - они тут же сообразят, откуда Марция знает об их ночном вторжении к усопшему, и , конечно же, вспомнят о выболтанной Джинетто тайне смерти Амато.

И она уже не сомневалась , что ее ждет после этого. Одним ударом двух белок – избавиться и от наследницы состояния старика и от свидетельницы преступления – братья без колебания решат эту проблему.

Можно было бы немедленно броситься к Донато ближайшему другу отца, его поверенному и домашнему доктору – и пересказать весь этот ужас.

Но поверит ли он ей ? Не сочтет ли и ее причастной к этой своре, дерущейся за аматовский пирог, если она наговорит несусветное о братьях ?

— Ты за ноги, я за плечи. Ну , готов ? – Джинетто сопел, как уработанная лошадь.

Сброшенное тело отца тяжело ударилось об пол. Марция больно закусила губу, чтобы, не дай Бог , не выдать себя.

— Под подушкой проверь..., ну , ты и олух, не под самой подушкой, ее же меняли, а в самом низу, под матрацем...

По рычащим междометиям Джинетто Марция могла судить о ходе поисков, бесполезных как выяснилось. Они ничего не нашли.

Тогда, чтобы дать выход злой ярости, Джинетто вдруг в бешенстве набросился на отца , молотя его равнодушное тело беспорядочными ударами.

— Где она ? Где ты ее спрятал, ублюдок ? Где она, твоя реликвия ?...

Марция, на грани обморока, повисла на не выдержавшей тяжести ее тела , шторе, сползая вместе с ней на пол.

— Тебе плохо ? Ответь, Вероник. Что там происходит ? - Версай промокнул ее вспотевший лоб, - что тебя беспокоит? С кем ты ? Скажи, наконец.

Версай сердился уже по-настоящему – она или молчит , или бросает обрывки фраз, ничего не проясняющих, а, наоборот, ставящих его в тупик, или раздражается , сопротивляясь его стремлению быть в курсе событий. Стремлению вполне законному, кстати. Он-то обоснованно полагал, что не лишний во всей этой истории. Более того, не просто не лишний, а первое, если не единственное, заинтересованное лицо. И подобное пренебрежение с ее стороны…

— Я... скажу...

Натан согласно закивал:

— Я слушаю, милая…

Но Вероник обращалась вовсе не к нему.