Часть третья · Глава 6

— Ну, и что же было дальше ?

Натан и Вероник, спустя час после ее "возвращения", устроились в тени деревянного навеса с обратной стороны дома, где в трех метрах от них подмигивала солнечными искорками вода в небольшом круглом бассейне.

Апельсиновый сок с кубиками льда – и как Версай угадал , к чему бы сейчас Вероник с удовольствием приложилась ? пришелся весьма кстати.

— Я дошла, наконец, до этого монастыря...

Она так долго стучала в запертые ворота обители, что уже почти отчаялась попасть в ждущее ее там тепло.

Маленькое квадратное окошечко щелкнуло затвором, и с обратной стороны решетки показалось заспанное лицо сестры-клариссинки.

— Кого Господь послал нам в эту ночь? – она зевнула.

— Я Джемма, из Ассизи. Мне необходимо поговорить с аббатисой. Немедленно, - Джемма настолько продрогла и так была взвинчена событиями этой ночи, что ей было не до этикета.

— Но, сестра, вы знаете, который сейчас час ? – монахиня недовольно поморщилась, уязвленная и тоном неожиданной посетительницы, и самим фактом ее появления в монастыре в столь неурочное время.

— У меня неотложное дело. И..., - Джемма замялась, - я замерзла.

— Подождите, - второй аргумент смягчил монахиню.

Она захлопнула окошечко, и, повозившись с дверным замком, потянула ворота на себя.

— Заходите. Мать-настоятельница еще не спит, - она кивнула куда-то в сторону.

Они обогнули небольшой огород у стены и по каменной дорожке направились к двухэтажному древнему строению

— жилым помещениям монастыря.

Джемма шла вслед за ней, только сейчас сообразив, в какой идиотской ситуации она оказалась по прихоти своего богатого воображения.

А, может, Альма была права, и ее "приступы" не что иное, как признаки развивающегося помешательства? Что это за абсурд – выскакивать среди ночи почти босиком (и это в январе-то) и нестись к монастырю только потому, что ее неудержимо что-то туда тянуло? И что за миссию она сама себе придумала ?

А что, если, развернув этот мешок, аббатиса не обнаружит там ничего, кроме дохлой крысы?

Джемма даже замедлила шаг, застигнутая врасплох пришедшими мыслями, забыв о прежде движимых ею ощущениях, сейчас напрочь исчезнувших - озноба как не бывало и никто никуда ее не тянул.

Она не учла только одно – все, что она испытала, да , исчезло, но по одной-единственной причине. Ей некуда уже было спешить.

Она уже пришла.

— Интересно, а что этот монах делал у стен женского монастыря ? – Версай поставил перед ней поднос с маленькими разноцветными пирожными.

— Ну, у меня несколько предположений..., у-у…, какая красота. Это тоже ваша Шоши приготовила ?

— Нет. Это из кондитерской. Она знает, какие я люблю. Итак ?

— Есть два варианта. Первый – он именно туда и направлялся, чтобы оставить там свою ношу. Не забывайте , клариссинки – побочная ветвь францисканцев. Дочерняя фирма, так сказать.

Вероник слизнула остатки шоколада с кончиков пальцев. Натан потянулся за салфеткой.

— Спасибо. Так вот. Второй вариант – и мне он кажется наиболее верным – этот монах... , если бы вы только видели его лицо..., бр-р..., скорее всего стремился в Ватикан.

— Что ? Милочка моя, ты представляешь себе расстояние от Ассизи до Рима ? Это в то-то время ? Без автомобилей ? И даже, пардон, без велосипеда ? Ну, ты и загнула! Еще раз , пардон. Хотя, даже не это, - Натан вспомнил о паломниках , не нуждающихся ни в каких видах транспорта , - в непогоду, зимой, ночью. Опять, пардон. Почему ночью-то ?

— Вот именно. Сохранить то, что он нес, для него было важнее всяких непогод, времени суток и отсутствия автомобиля, вам тоже пардон, его, как видите, не остановило.

— А что было в свертке ? – Натан не донес пирожное до рта , ожидая ответ.

— Вот в этом-то и загадка, - Вероник усмехнулась , вспомнив свою встречу с аббатисой.