Часть третья · Глава 3

Всякий раз, проникая в глубины подсознания пациентов, Натана охватывало состояние священного трепета перед неизведанным, непознанным и загадочным таинством, скрытого от всех и только ждущего вот-вот приоткрыться, перед непостижимым секретом мироздания, зовущего коснуться его.

Версай до сих пор помнил тот самый первый случай в своей практике, когда его пациент уже, что называется , испустил дух, несмотря на максимум приложенных усилий всей бригады спасти его - сердце отказалось от функции насоса, предпочтя полный покой.

Сестры беспомощно посматривали на Версая, а он, двадцатисемилетний выпускник Оксфорда , блестяще начавший карьеру нейрохирурга , не мог оторвать взгляд от Божьего создания, уходящего в... куда ?... и передающего ему информацию о своих ощущениях от новой, другой жизни, влекущей его.

Натан не слышал ничего, что творилось вокруг него. Он жадно впитывал каким-то образом идущее к нему знание, даже не пытаясь анализировать то, что ему открылось. Он просто поглощал его, потрясенный и восхищенный. И надо было успеть узнать как можно больше. Он не понимал тогда, что этот сосуд информационной лавины бездонен.

Версай потерял сознание от наплыва поступающих сведений.

Спустя годы он, уже многократно опробировавший когдато найденный путь в неизвестное, каждый следующий раз испытывал то же самое как тогда, давным-давно – изумление от познания создаваемого... Творцом ? .. чуда. Чуда бесконечности жизни.

То, что сейчас открывалось перед ним в случае с Вероник , превосходило во многом все, что было прежде.

Он понимал, что имеет дело с совершенно уникальным случаем. И потому, что с ней и благодаря ей он прошел единственный в своем роде опыт проникновения шаг за шагом к границе между мирами, и потому, что она, без сомнения, хранила некую тайну, пока не доступную и ей самой. Видение ею картинок прошлого являлось лишь намеком на нечто большее, что она несла в себе.

Просиди она здесь еще неизвестно сколько, то окоченеют уже не только руки и ноги.

Джемма приподнялась, высунувшись из-за укрытия. Вроде тихо. Если бы не выскользнувший из-под ноги камушек, скатившийся вниз и сообщивший о своем маршруте звонким постукиванием.

Она вновь нырнула в спасительные заросли, кляня себя за неуклюжесть.

Но тем, кто встал на ее пути, видимо, настолько было не до нее и не до ее неуклюжести, что Джемма вполне могла оставить их с их же заботами и перебежками обогнуть так не кстати возникшее перед ней препятствие.

Она, скорее всего, так бы и сделала, если бы ее не пригвоздил к месту душераздирающий вопль.

Вероник сжала подлокотники кресла, вытянувшись в струнку.

— Что происходит, Джемма ?

Она молчала. Лицо исказилось маской страха.