Часть вторая · Глава 6

Версай едва слышно похрапывал в соседнем кресле , умея рационально использовать данное ему время для отдыха.

Вероник оттянула гофрированную шторку – все тот же пейзаж. Казалось, "Боинг " скользит по лыжной трассе , проложенной среди причудливо застывших снежных творений, кристально чистых и девственно непорочных.

Она снова затемнила ландшафт за стеклом и, подтянув коленки, клубочком свернулась в кресле.

Несмотря на протесты Сюзанн, ей нравилась роль "подопытного кролика". Прежде, в той жизни, до аварии, к числу ее увлечений не относился фанатичный сбор информации на эзотерические темы. Более того, случайно попадающиеся на глаза заметки о " необъяснимых науке" буйствах полтергейста или ни с того ни с сего самовозгорающихся предметах, или якобы не находящих покоя привидениях вызывали у нее скептическую усмешку : "Ну, конечно, а камеру для верности поставить пока никто не догадался".

Появление в ее жизни Версая перевернуло с ног на голову не только ее отношение к так называемой конвенциальной реальности, но и заставило безоговорочно поверить (доказательства – она сама) в, казалось бы, чудо, но вполне осязаемое. Это чудо можно было даже пощупать.

Вероник усмехнулась.

Она не помнила себя в коме. Для нее промежуток ее жизни в два с половиной года пробежал как одна минута. Но до сих пор ее охватывало непонятное для нее самой возбуждение, когда она вспоминала тот сон. Единственный, посетивший ее в забытье - древние улочки города... , непонятное лопотанье мальчишки..., лавка "Али-бабы"... , струящийся шелк...

Версай уклончиво отвечал на все ее вопросы о смысле сна: "Придет время – узнаем".

— Натан, но с вашими знаниями это же элементарно, - Вероник не понимала его упорства.

Она укоризненно посмотрела на почмокивающего во сне гипнотерапевта. Кто кого должен разбудить в итоге ?

У них сложились довольно странные отношения - Вероник иногда подтрунивала над ним ("Ах, да, прошу прощения, вы же Великий Маг и Властитель Душ, забылась на минуточку"), или покровительственно покрикивала ("Где ваша салфетка , месье Версай? Сколько можно делиться этим соусом с рубашкой ? "), или нежно ворковала , чмокая его в щеку ("Натан, вы самый лучший дедушка на свете"). Он же воспринимал все покорно-снисходительно, млея от прежде не знакомых ему родственных чувств.

Но более всего их связывал даже не пройденный вместе нелегкий путь от первого узнавания друг друга до спасения опять же друг друга, а бесконечное, до неприличия, детское стремление докопаться до разгадки тайн, которыми оказывается полон этот мир. Да и не только этот.

Вероник подозвала знаком стюардессу:

— Вы не могли бы принести плед ?

— Да, конечно.

Укрыв что-то сонно пробурчавшего Версая , Вероник потянула к себе журнал, кончиком выглядывающий из кармашка переднего кресла.

На иврите...

Лениво познакомившись с новой коллекцией обуви, разрекламированной чуть ли не на полжурнала, она пролистала еще пару страниц, узнав много интересного об "особых мероприятиях" к празднику Песах в Израиле. В основном они сводились к микроскопическому уменьшению шрифта цифр мелких монет на ценниках, от чего более крупная "валюта" гордо заявляла о "значительном" снижении цен на представленные товары.

Тексты она прочитывала без труда, не задерживаясь особо ни на одном.

Взгляд скользнул к картинке на последней странице. Перед глазами все поплыло.

Опять все тот же дом. Несомненно он. Правда, уже без девушки.

Но едва Вероник вознамерилась присмотреться к картинке, как, вскрикнув, отшвырнула от себя журнал , перепуганная вдруг зазмеившейся на ламинированной странице полоской скачущих букв, выстроившихся в строчку:

טו ניסן=טו ניסן *