Часть вторая · Глава 4

— Я вздремну, с вашего разрешения, - Вероник поерзала в кресле, устраиваясь удобнее, - на подлете разбудите меня.

Версай кивнул, передавая стюардессе маленький поднос с остатками их завтрака.

Вероник еще раз взглянула на подобие снежных гор за окном иллюминатора, нестерпимо сверкающих в лучах режущего глаза светила и, задернув шторку, ушла в свои мысли.

События последних нескольких дней перед их отлетом в Израиль накатывали как несущаяся одна за другой лавина открытий и неожиданностей, ввергших каждого из участников или в состояние испуга - Сюзанн рвалась обратиться вновь к доктору Шарнье, или исследовательского возбуждения - Версай не расставался с записной книжкой, куда вносил свои наблюдения, или неудержимого любопытства - Вероник заваливала Натана кучей вопросов о запредельных для понимания явлениях, оказавшись их главной героиней.

Уломав Сюзанн, категорически отказывающуюся согласиться на эксперименты над Вероник, но в конце концов сдавшуюся под напором превосходящих сил противника, Версай провел сеанс глубокого гипноза , результаты которого подтвердили его предположения относительно проживания его подопечной в более ранних временах развития человечества. И, как оказалось, не только в Израиле.

Факт, вынудивший Сюзанн судорожно вздохнуть:

— Бедная моя девочка! Как же ты там жила без меня!

Погрузив Вероник во что-то среднее между полудремой и забытьем, он уводил ее все дальше в глубь веков:

— Ты хорошо меня слышишь, Вероник ?

— Да.

— Где ты сейчас ? Опиши, что ты видишь ?

Она помолчала, и, как бы нехотя, прошептала:

— Холодные лужи. Ноги промокли.

— Что вокруг тебя ?

— Дома. Низкие. Мокрые.

— Куда ты идешь ?

— В базилику Сан-Пьетро.

— Базилику ? Ты уверена, что это базилика? – Версай удивился, ожидая скорее услышать "синагога".

— Да.

— Зачем ты туда идешь ?

Вероник вдруг нахмурилась, как бы обдумывая , а надо ли отвечать. Версай повторил вопрос. Она молчала.

— Тебе надо с кем-то поговорить?

— Si*, - она перешла на итальянский.

Версай запнулся , но, как ни в чем не бывало, подхватил предложенный ею язык:

— С кем ?

Вероник, как ни странно, не поддержала его в предоставившейся возможности козырнуть знанием итальянского.

— Quid?**

Версай вскинул брови:

— Латынь ? Ну, что же... . С кем? – он повторил вопрос. Его , владеющего двенадцатью языками, включая "мертвые", не так-то легко было "поймать".

— С викарием.

— О чем ?

Вероник, замявшись, вздохнула:

— Это надо сохранить.

Версай хмыкнул - сочетание народной латыни с тосканским наречием. Какой же это век?

— Что сохранить ?

Она вдруг тихо заплакала.

— Прекратите ее мучить, месье Версай. Остановите сеанс ,

— Сюзанн, до того смирно сидевшая у окна гостиной, вскочила.

— Тс-с, не волнуйтесь, Сюзанн. Все в порядке. Это те ее переживания, в прошлом. Ты не хочешь сказать мне, что ты должна сохранить, Вероник?

— Нет. Но я не… Вероник.

— А кто ?

— Клаудиа.

Сюзанн, мало смыслившей в латыни, тем не менее хватило знания родного французского, чтобы уловить родственные лексические корни в части услышанного диалога.

Да )итал. ( * Что? (лат.) Она ахнула. Версай приложил палец к губам , запрещая ей вмешиваться.

— Сколько тебе лет ?

— Лет ? – Вероник искренне удивилась.

— Кто сейчас в Ватикане ? Имя Папы.

— Пасхалий, - без запинки ответила Вероник-Клаудиа , определив тем самым время ее пребывания в прошлом начало двенадцатого века.

Версай знаком пресек позыв Сюзанн грохнуться в обморок, и та, так и не успев претворить в жизнь свое намерение, замерла на месте.

— О чем ты должна поговорить с викарием ?

Вероник захныкала, протестуя, что вновь придало Сюзанн силы. Ее нервы сдали. Она решительно заслонила собой сестру:

— Немедленно прекратите. Слышите, месье Версай? Иначе...

Что бы она сделала "иначе", не трудно было догадаться, и Версай благоразумно подчинился:

— Просыпайся , Вероник. Я скажу ключевое слово, и ты возвращаешься к нам.

Он уже было собрался произнести то самое ключевое слово, когда вдруг почувствовал ее сопротивление. Версай растерялся. Как может "яйцо" руководить "курицей" ? Но в данном случае именно он, почему-то, заступил на пост "яйца".

Оглянувшись на Сюзанн, тем самым проверяя, а не заметила ли она рокировку сил, он твердо произнес "волшебное" слово, с которым Вероник нехотя, но все-таки согласилась.

Версай отложил мысли о заминке на потом, продолжая работать.

Сюзанн, ничего, слава Богу, не заметив, контролировала действия Натана, не отступая от Вероник.

Ее щеки порозовели, и она пробормотала в полудреме:

— Ноги мокрые. Я же говорила, что обувь прохудится.