Глава 13

Обычно загруженный спешащим транспортом в дневное время мост сейчас одиноко переносил тяготы октябрьского ненастья.

Вероник придавила педаль газа, не обнаружив кого-либо, кто составил бы ей кампанию в столь экзотическую для Парижа бархатного сезона, погоду.

Она бросила взгляд на зеркало заднего обзора. "Дворники" и там с настойчивым упорством отщелкивали стекающие струи, ровно на секунду разгоняя их по углам , тут же принимаясь за следующую партию.

"И что заставило этого парнишку выскочить из дома в такую непогоду и помчаться в метро ? " – Вероник не впервые снимала материал о самоубийцах, но каждый раз она с недоумением, смешанным с долей сочувствия к... Богу, не просто так давшему жизнь очередному своему созданию, и в очередной раз, вероятно, разочаровавшегося в человеческой способности оценить его дар, размышляла , глядя на то, что Марсьен называл "рабочим материалом".

Интересно, о чем думал этот "рабочий материал", когда решался сделать тот последний шаг с крыши или с поручня моста, или, давясь, проглатывал пачки снотворного, или открывал все конфорки газовой плиты.

Вероник всматривалась в снимки, пытаясь угадать в судорожно открытой в последнем крике яме рта или остекленевшем взгляде вылезающих из орбит глаз нечто, что бы ей подсказало тайну нежелания этого, бывшего несколько часов назад человеком, разлагающегося существа продолжать жить, радоваться солнцу, небу, океану, снегу в горах.

По ее мнению, именно для этого Всевышний подарил ему возможность придти в этот мир. Еще раз вдохнуть горьковато-сладкий запах мокрого леса . Еще раз взглянуть на серебристо-мерцающую лунную дорожку , поглаживающую гребешки волн ночного океана. Еще раз удивиться капельке росы на просыпающемся ранним утром изумрудном листочке пока забутоненой розы, вот-вот готовой через мгновение дрогнуть и раскрыться.

Что чувствовал приговоривший сам себя, находясь между жизнью и смертью ?

Сейчас ей предстояло вновь столкнуться с той же загадкой

— давящие, перемалывающие колеса поезда перевесили все остальное, для чего этот глупый мальчишка пришел в мир.

Вероник, задумавшись, не сразу заметила предупреждающие сигнальные огни ремонтной бригады , наполовину перегородившие пострадавший от наводнения участок моста.

Она ударила по тормозам, резко вывернув руль и сбив расставленные по кругу треугольники светящихся значков. Но машина упрямо рвалась вперед, тут же попав в несущийся ей навстречу слепящий свет фар встречного автомобиля.

Вероник дернулась назад, но ее это уже не спасло.

Подброшенная неотвратимо мощным ударом , изменившим траекторию движения и придавшим ускорение к перегородке моста , машина Вероник успешно справилась с возникшим очередным препятствием и медленно, так медленно, что, обернувшись, Вероник успела зацепить застывший в ужасе взгляд водителя протаранившей ее машины, перевалилась через преграду и скользнула вниз, в холодные воды Сены.

Вероник еще продолжала беспомощно выворачивать уже ненужный руль, давить на и так утопленную до "полика" педаль тормоза, не чувствуя пока боли в кровоточащем от удара виске и правой коленке. Она еще пыталась спастись.

Проделав сальто в воздухе, машина за доли секунды одолела несколько десятков метров до воды, ударом возвестив о благополучном приводнении и, продержавшись еще какое-то время на поверхности, словно сомневаясь – как-то там неуютно, на глубине - качнулась на очередной волне и мягко начала погружаться, сопровождаемая бульканьем первых просочившихся в салон капель.

Вероник отрезвил сей странный звук, заставив остановиться в попытках выровнять заблудившийся автомобиль. Она заворожено прислушалась к нему , сменившему бульканье на шипенье уже не капель, а ручейков. Вжавшись в спинку сиденья, она заторможенно смотрела на еще продолжающие светиться панельные приборы.

Машина медленно, но верно взяла курс на дно Сены, чему Вероник не просто отказывалась верить, а, напротив , почему-то ждала, что вот-вот все повторится, но в обратном порядке - ее "красотка" опомнится и начнет всплывать, потом, покачиваясь, приготовится ко взлету, и , наконец, прицелившись, вспорхнет и перелетит через перегородку , заскользив по посадочной полосе подальше от паническииспуганных глаз ее невольного убийцы и разбросанных треугольников значков, оповещающих о дорожных работах.

Заливающая машину вода добралась до щиколоток , просочившись в кроссовки, и именно это вернуло Вероник в погрузившийся во мрак салон с уже погасшей панелью.

Она вскрикнула, подтянув ноги и тут же застонав от боли в ушибленной коленке.

Мягкий толчок возвестил о прибытии автомобиля на конечную остановку. Вероник всхлипнула, закусив до крови губу, и беспорядочно ткнулась в окна в поисках выхода. Вода уже накрыла сиденья и неуклонно поднималась все дальше вверх.

Наконец, она сообразила, что дверь вполне может послужить тем самым выходом и, вцепившись в выскальзывающую ручку, безуспешно задергала ее. С таким же успехом можно было попробовать заменить собой атлантов храма Зевса или приподнять египетскую пирамиду.

Вероник, никак не соглашаясь с подобной несправедливостью, упрямо билась в западне.

Но вскоре ей пришлось оставить эту затею, чтобы успеть взобраться выше .

Вода плескалась уже на уровне груди.

Тела, занемевшего от холода , она уже не чувствовала. Да и заниматься анализом его состояния ей было некогда. Перед ней стояла более насущная задача – спасение души, которая, в отличие от тела, кажется, уже нашла выход , готовясь вознестись, что Вероник наотрез не принимала.

Она боролась изо всех оставшихся сил, долбя ногами равнодушное к ее усилиям стекло.

И лишь только когда воздуха осталось с узенькую щелку , Вероник поняла, что это конец.

Но и здесь она осталась верна себе – продлить жизнь хоть еще на пару мгновений. Перед тем, как вода окончательно ее накрыла, она вдохнула обрывки воздуха и, задержав дыхание, спустилась вниз, на сиденье, экономно расходуя последний выдох.

И вот тут Вероник ответила на давно мучивший ее вопрос

— что же чувствовали в последний миг жизни те, кто так бездарно ею распорядились.

Бесконечную, ни с чем не сравнимую любовь к этой самой жизни.