Часть шестая · Глава 1

Доменик застонала. Тонко. Протяжно. И жалобно.

Вот это "жалобно" и встряхнуло Валерио, в полубреду хаотично мятущегося по комнате, сметая и сокрушая все, на что наталкивался на пути.

— Я в западне. В западне. Она тут ни при чем. Это я. Я должен был ее спасти. Должен был. Должен…

Западня памяти, выудившей из каких-то там подвальных глубин и то убийственно-солнечное утро, и зверскую головную боль, и раздражающе-зудящий голос святого отца Урбано, и… ее, уже бесчувственную к боли.

И агонию. Его агонию. В два счета прикончившую рассудок и кромсающую тело и душу.

Все, что было позже, терялось в неясных звуках и подрагивающих тенях, мешающих ему искать. Искать ее. Искать всегда.

Валерио прислушался. Не показалось. Стон повторился. Скулящий стон испуганной загнанной девочки.

Он обернулся. Наконец-то!

Доменик просыпалась. Мотая головой словно с похмелья и морщась от боли в застоявшихся суставах:

— Пить. Пожалуйста…, дайте воды.

Валерио беспорядочно засуетился, спотыкаясь о сброшенные на пол книги, одежду, вывернутую из шкафа, ножки перевернутых стульев. Добравшись до столика, чудом не пострадавшего от разразившегося здесь буйства, нагнулся за чашкой, тут же повалившись на ослабевшие колени.

— Хочу пить. Пить.

— Да. Сейчас. Сейчас. Я сейчас.

С усилием поднявшись, он, покачиваясь, доплелся до ванной.

В который раз сунул голову под струю уже давно бесполезной воды, ничуть не притупляющей одно единственное желание рухнуть, не важно где, и послать все к черту.

Наполнив чашку и ухватив ее дрожащими руками, чтобы не расплескать жидкость, сосредоточился на обратном маршруте в спальню, по дороге подбадривая себя:

— Еще три… шага. Тут обойти… . А, черт…, держите…

Все еще одурманенная долгим сном Доменик, жадно припав к чашке, залпом ее осушила и, смахивая с подбородка пролившиеся капли, устало усмехнулась:

— Ну, вот. И встретились…, Чезарио. Кофе сварите? Подопытной.

— К-как вы сказали? - Валерио отер слезившиеся глаза,

— Повторите. Что вы сейчас сказали? Чезарио?

— Да, святой отец. И мой духовник. И мой…, хм, возлюбленный… . Все-то я про вас узнала. Да и… про себя. Вот отсюда, - она постучала по датчику, - вы сомневались? Боже! А что с моей спальней? Вы что тут, подвязались еще и уборщиком?

Он неожиданно смутился:

— Ну, надо же было чем-то заняться, пока вы почти двое суток отсыпались.

Доменик равнодушно махнула рукой:

— Да ладно уж. Разберемся. Ну, что с кофе? Пошли? Там и поговорим. Кстати, который час?

Оба одновременно взглянули на стену.

— До окончания вашего ультиматума…

Он вдруг грубо прервал ее:

— Никакого ультиматума. Я все объясню. Пойдемте. Дай Бог, успеть еще хоть что-то в этой жизни…, Корделия.

Доменик медленно выпутала из волос "флешку":

— Соизволите пояснить, что происходит?

— Только после… тебя, дорогая.