Часть четвертая · Глава 10

— Кладбище? Ты не здешняя? Выйдешь с рынка и держи все время прямо, к Арно. Дойдешь до площади, что у самого моста. А там и chiesa Santo Stefano*. В трех шагах от нее кладбище. Запомнила? А тебе-то зачем туда? Боишься не успеть?

Весьма сомнительная шутка вызвала у ее сочинителя

— низкорослого мужчины с яйцеобразным и абсолютно голым черепом – волну визгливо постанывающего смеха, еще долго догоняющего меня.

Я не рассердилась. Смех, какой бы он ни был, всетаки, лучше плача.

Ничем особенным не примечательная площадь, если бы не светящаяся бело-зеленым мрамором красавицацерковь с тремя, радужно отсвечивающими многоцветной мозаикой, шестиугольными окнами наверху, вскоре выглянула из-за чинно расступившихся домов.

То, куда я спешила, чтобы найти неопровержимое подтверждение начавшегося пиршества смерти, не замедлило заявить о себе высокой каменной оградой с гостеприимно приглашающими зарешеченными воротами.

Кладбище пестрело свежими могилами, принявшими, судя по их количеству, не один десяток миланцев за последнее время. Да и сегодня, кажется, ожидается очередной "гость".

У ограды копошились двое. Один из них вяло утрамбовывал дно уже готовой к употреблению, раззявившей голодную пасть, ямы.

*Церковь святого Стефана (итал.)

— Голова, будто в нее г… натолкали, - он притопнул напоследок и, подтянувшись, уселся на краю могилы, - … сам-то Рикальо пробовал это пойло, что продает?

— А тебя кто к нему гонит? Я же звал тебя вчера в ту тратторию, где мы были третьего дня, - его не в меру располневший напарник не только по обслуживанию кладбища, чувствовал себя, судя по землистому, в тон профессии, цвету лица и отекшим векам, не лучше вылезшего из ямы приятеля, - ты же что говорил? Помнишь? "Я знаю лучше, и нечего мне указывать". Рикальо тот еще пройдоха… . А ты тут что бродишь? Или родственница этого?

Он пнул комочек земли в заглотнувшую его могилу.

— Нет. Ищу, где захоронена моя бабка. Может, подскажете?

— А когда ее схоронили?

Тот, что по-свойски примостился на краю поджидающей хозяина яме, кряхтя поднялся и, стряхивая с колен пыль, исподлобья окинул меня взглядом.

— Давно. Я еще и слова такого не знала – " бабка".

— А что вдруг ищешь? Зачем она тебе? Ей-то уж все равно, найдешь ты ее или нет.

— Да что ты ее пытаешь? Тебе бы не могилы копать, а грешников в преисподней подпаливать, - в нашу беседу вмешался противник траттории Рикальо, - мало тут осталось старых захоронений. Так что, девонька, бабуся твоя, скорее всего, во-о-н там сейчас проживает.

Я оглянулась согласно указанному направлению – в сторону ограды с возвышающимся над ней куполом аккуратной комнатки-часовни.

— Ты смеешься надо мной?

— Да какой тут смех. Вот, видишь? – он наступил ногой на чернеющий обрубок палки, обратным концом погребенного под наваленной на него горки свежевыкопанной земли, - подойди, посмотри. Не бойся.

Я не подошла, но посмотрела – изглоданная до безукоризненной гладкости отшлифованного алмаза прожорливыми мелкими тварями и обтесанная годами кость, когда-то покрытая человеческой плотью, теперь удостоилась всего лишь грязной подошвы сапога могильщика.

— Чего побелела? - он со смешком отпихнул остаток того, что прежде жило в ком-то, - это мы вытащили, а свеженькое втащим. И, знаешь, сколько их уже выкопано? А места все равно мало.

— Почему… мало?

Я знала ответ.

— Почему, почему… . Да потому, что мрут как мухи. За последние дни, вот Черано не даст соврать, так устаем, что чуть ли не тут же, c покойничком в обнимку, валимся спать. И что им не живется? Ладно, ты тут ищи, чего тебе надо, а у нас есть чего делать. Черано, давай мешок. Заснул что ли?

Растолкав и, правда, придремавшего приятеля, мой собеседник принялся небрежно сваливать стукающиеся друг о друга останки в пыльный мешок, придерживаемый напарником. Последним прыгнул туда же оскаленный в беззвучном смехе череп.

— А куда вы их?

— В "костницу". Куда ж еще? Я ж сказал тебе, в часовне ищи свою бабку.

Сторонник траттории Рикальо осклабился, бросив вдогонку:

— Если по костям узнаешь.

Да-а, вышеназванное "пойло" не далеко увело его физиономию от поруганного им только что черепа.

"Костница" интересовала меня меньше всего. Вернее, в той лишь мере, чтобы приостановить насколько можно переселение туда когда-то упокоившихся здесь.

Опять же и работы у двух любителей острых ощущений поубавилось бы.

Меня больше ничто не задерживало, и я с облегчением покинула это печальное место, не тратя время на семенящего за мной украдкой Баччелло.

Не до него. Да и зачем уже теперь.