Часть четвертая · Глава 11

Утро следующего дня хмурилось не в пример позавчерашнему, даже высочайше отмеченного веселым Галеаццо. Вот-вот застоявшаяся в поднебесье влага тяжело обрушится вниз, затопив заиндевевшие мостовые.

Карета промерзла за ночь, и, если бы не беличья накидка, укрывшая меня до носа, я бы непременно продрогла до костей.

Госпиталь ощетинился строительными лесами и разбросанными в мало понятном порядке холмиками строительного мусора.

Я чересчур поспешила, вскочив сегодня ни свет, ни заря, не учтя, что и то и другое необходимо не только для моего пробуждения, и безлюдный дворик, досыпающий в предутренней мгле, равнодушно откликнулся ленивым эхом на мой требовательный стук в запертые двери.

Повторила попытку, уже не стесняясь эха, добившись, наконец, слабого отклика с обратной стороны.

— Кто нужен?

— Может, сначала впустите… графиню делла Ласторе?

Некто перебрал множество гремящих засов, прежде чем дверь приотворилась ровно настолько, чтобы просунуть в теснющую щелочку только нос, изученный мной с не меньшей дотошностью за то время, что меня опознавали – вздернутый кончик, немедленно покрасневший от холода.

Нос принадлежал, как выяснилось, молоденькой монахине, поспешно дернувшей дверь на себя после того, как она убедилась, что перед ней, действительно, вотвот закоченеет до посинения от безжалостной непогоды благородная мадонна.

— Входите, входите сеньора.

Она запоздало засуетилась, торопливо надавив на дверь, чтобы не дать взбесившемуся ветру влететь вслед за мной в остуженный за ночь, но, по крайней мере, не содрогаемый его ледяными порывами узкий коридор.

"Сестра-бенедиктинка " - по черной опрятной тунике и белому подплечнику я без усилий определила ее принадлежность к ордену, с одной из представительниц коего я уже имела честь побеседовать несколько дней назад. После чего каждая из нас решила не приближаться более друг к другу. В целях безопасности.

Девушка, разобравшись, наконец, с преградой ветру, обернулась ко мне.

— Чем я могу вам помочь, сеньора?

— Я хотела бы поговорить с ректором.

— Но… сеньор Протео…, его сейчас нет. Слишком рано. Если вы не против подождать…

— Я не против подождать. Согрей мне вино. И проводи уже куда-нибудь, где потеплее. Даже зубы замерзли.

Монахиня хлопнула ресничками, озадаченная непринужденностью нашего общения, и с некоторой заторможенностью пролепетала:

— Теплее… только в приемной ректора.

— Я согласна.

На этот раз девушка еще более смутилась, сбивчиво проговорив:

— Простите, сеньора, но его согласие тоже необходимо…

Она, судя по всему, испытывала некоторые затруднения в определении старшинства рангов – светского титула и духовной степени главы госпиталя. Путаница грозила ей возможным порицанием и с той, и с другой стороны.

Я облегчила ее страдания.

— Пошли в твою каморку. Где-то ведь ты спишь?

— Нет, сеньора. Здесь мы служим бедным, а к ночи возвращаемся в монастырь. Смею ли я предложить вам… кухню? – она зарделась от напряжения. А вдруг я сейчас разгневаюсь, воодушевленная своим высоким положением, и накажу несчастную за столь унизительный прием.

— Ну, в кухню, так в кухню. Главное согреться. Где это?

— Тут… рядом…, прошу вас…

Девушка сноровисто утеплила шерстяным покрывалом единственное здесь широкое кресло, придвинув его как можно ближе к огню и подложив под спину подушку для большего удобства. Она изо всех сил старалась мне угодить, добавив к горячему вину незапланированную сладкую булочку.

— Простите, сеньора, я должна обойти наших гостей и проверить, как прошла ночь.

— А как долго мне ждать ректора? У вас здесь почти как дома, не хочу привыкнуть.

— Обычно он прибывает к утренней мессе. Я приду за вами, как только он подъедет. Вас здесь никто не побеспокоит.

Если бы еще знать, когда у них начинается служба. Но уточнять я уже не стала, видя нетерпение монахини.

Прокравшееся под покрывало тепло усыпляло не хуже сонного зелья, размягчая не только податливое тело, но и успокоившиеся мысли, что вовсе не входило в мои планы – передо мной не стояла задача проверить, насколько эта кухонька комфортнее моей спаленки.

Ректор где-то задерживался и, движимая необходимостью подготовиться к встрече с ним, а, отчасти, и просто желанием ознакомиться с госпиталем, я высвободилась из усыпляющих объятий шерстяной дерюжки и отправилась на прогулку вслед за монахиней.

А, заодно, как оказалось, и на очередную встречу с облизывающейся в предвкушении обильной "трапезы", чумной погани.