Часть вторая · Глава 8

— У вас нет выхода. Или вы соглашаетесь на звонок Ирене, или… , - Доменик пожала плечами, - …я не смогу обойтись тем, что у меня есть. Это продвинутые, как вы говорите, технологии работы с мозгом, требующие соответствующей аппаратуры. И, еще, пока… все на уровне экспериментов. И, кроме того, наши клиенты – животные. Человеческий мозг выступит уже не в роли подопытного. Ирене же владеет другими методами. Вероятно, более полезными в вашем…, …нашем случае.

Валерио думал, да так напряженно, что на висках вздулась пульсирующая жилка. Доменик буквально прослеживала работу его мысли, скачущей от решительного " нет" к сомневающемуся "да".

— А… что будет, если вы не позвоните?

— Хороший вопрос. Практически ничего – ни моих знаний, ни знаний всех психологов вместе взятых недостаточно, чтобы разобраться с…, хм…, вашим внутренним миром за тот срок, что вы определили.

— Вы дурачите меня. Задача всего лишь в том, чтобы освободить меня от этого сна… и от вас.

Доменик, не сдержавшись, прыснула:

— Простите…

Валерио набычился, зло глядя на нее исподлобья:

— Не думаю, что к вечеру понедельника вам будет смешно.

Доменик выхватила из вазы первый попавшийся фрукт, чтобы "заесть" смешок:

— Еще раз простите, но ваше предположение, что надо "всего лишь"… . Вы ошибаетесь. Я вернусь к тому, что сказала час назад – возможно, повторяю, воз-мож-но, ваш сон спровоцирован гибелью Бига. Вы в этой истории выступаете в весьма неприглядной и для вас травматической роли убийцы… . Спокойно! – Доменик вжалась в спинку кресла, почувствовав его желание любым способом заткнуть ей рот, - от того, что вы меня сотрете в порошок, мы никуда не сдвинемся с места. Ну, разве что в направлении все того же… костра.

— Тогда фильтруйте выражения.

Валерио крепко сжал чашку с кофе, к счастью, не хрустнувшей.

— Я вынуждена называть вещи своими именами. Тем более, именно так вы и определяете себя в ваших мыслях. Разве нет?

Он пружинисто встал, и в бешенстве воззрился на Доменик, безмятежно откусившей налитый соком кусочек, как оказалось, персика.

Если он сейчас кинется на нее и пристукнет, что, судя по всему, и намечалось, в любом случае, это будет гораздо безболезненнее, чем вдыхать (Господи! Только не это!) запах своих горящих костей.

Оптимизма маловато, но…

— Вы правы, - он грохнул чашкой о столик, от чего та все-таки раскололась, выплакав горе каплей оставшегося на уже не существующем дне, кофе.

"Это должна была быть моя слеза", - с облегчением подумала Доменик.

— Так, я продолжу? – она поостереглась вкусить следующую порцию плода, дабы не раздражать обостренное восприятие, зрительное, в том числе, разъяренного "примата".

— Ну, попробуйте, - он был настороже.

И это Доменик учла, не назвав его еще раз тем, что так раздразнило слух чувствительного к правде Валерио.

— Но вы не могли не сделать того, что вы сделали. Почему? Потому что вами руководили, как ни странно, хм…, любовь и сострадание. Не только к ветеринару. К Бигу, в том числе. И, когда столкнулись два, казалось бы, противоречия – убийство во имя сострадания - произошел конфликт, усиленный самоосуждением и самобичеванием того, что вы сделали. Я предполагаю, что вследствие сего факта проснулась ваша кармическая память. Вы удивлены? Я тоже числилась в скептиках долгое время по этому поводу, пока…

Если бы Доменик сейчас вознеслась к потолку и свальсировала там "па", Валерио, сравнительно с тем, что он только что услышал, отнесся бы к этому более менее с пониманием – у каждого свои причуды.

— Вы что, серьезно верите в эту ерунду о всех этих прошлых жизнях?

Он нервно закашлялся, округляя глаза все больше от высказанного Доменик резюме:

— Ирене не просто верит. Она знает.