Часть вторая · Глава 4

Занавес опустился. Ни тебе куриной ножки, ни растерзанной на кусочки рыбы, ни волшебного запаха приправы к супу.

"Чистое издевательство. Жаль, некуда пожаловаться" , - Сандра опустилась на Варенькин стул. Забытый всеми столовый прибор серебрился в мерцающем огонечке свечи.

"Ну, что же, продолжим нашу вылазку , - вздохнула она, отогнав картинку недосягаемого осетра, - пришло время кабинета, может, там я найду что-нибудь попроще, что не потревожит воображение? ".

Многоступенчатое бюро у окна, заваленное в беспорядке разбросанными бумагами, будто кто-то в спешке здесь что-то искал, немедленно заинтересовало Сандру.

Она придвинула удобное широкое кресло к столику, приспособив заранее заготовленную свечу на выступе сбоку, и принялась перебирать один за другим каждый листок, не забывая его прокомментировать.

От неловкого прикосновения бумага крошилась и ломалась, но большую часть документов Сандре удалось таки прочитать. Несмотря на изрядно выцветшие чернила, по отдельным еще различимым словам и цифрам можно было понять, что речь идет о приходах и расходах семьи. "А мы не экономили, - хмыкнула она, - опять же никакой заботы о потомках" , имея в виду, конечно же, прежде всего себя.

Взгляд выхватил списки со множеством фамилий, одни из которых были вычеркнуты - "Чем же вы нам не угодили? ", другие отмечены жирным крестиком - "А эти к чему приговорены? ".

Она обреченно ознакомилась и с меню обеда, состоявшемуся 12 марта 1835 года - куропатка, фаршированная картофелем, луковый суп, запеченная в томате рыба, грибной салат.

"Да, неплохо. Сегодня, случайно, не двенадцатое марта? ", - Сандру явно испытывали на стойкость. Завершался обед... пирогом с ежевикой. Варенька осталась верна своим пристрастиям.

Она выдвинула усеявшие бюро ящички – и здесь все те же бумаги, не представляющие какой-либо исторической и культурной для человечества ценности.

Сандре вскоре наскучило изучать деловую и хозяйственную макулатуру, давно исчерпавшую актуальность, и она собралась уже было подняться, опершись о край бюро, когда слух уловил тихий, почти беззвучный щелчок. Металлическая коробочка, шурша, выползла из передней стенки бюро, будто нехотя подтолкнув пальцы, требуя свободы для продвижения.

Сандра охнула, в испуге отпрянув.

Коробочка, выдвинувшись достаточно, дабы не вывалиться, замерла в ожидании следующих указаний.

"Боже! Сейф! – Сандра заворожено разглядывала найденный неожиданно тайник, - ну, вот, дождалась, наконец. Добралась до тайн нашего семейства. Надо же как просто, в нужное время и в нужном месте нажать на что-то нужное".

Прощупав стенки секретного ящичка, она наткнулась на едва выпуклую кнопку в днище сейфа. Механизм сработал бесшумно, будто и не прошло столько лет.

Крышка отъехала в сторону, и перед затаившей дыхание Сандрой явилось содержимое тайника - четыре квадратных, обитых черным бархатом, футляра с вышитой на крышечке витиеватой монограммой "Л ".

Надо признаться, руки дрожали. Да так, что Сандра вынуждена была применить проверенный способ для восстановления душевного равновесия – подумать о чем-то совершенно постороннем, ну, например, о предстоящем обсуждении на кафедре плана работы на следующий учебный год.

Способ, как всегда, оправдал ожидания, упорядочив мысли и успокоив нервы. Ведь нет ничего более стабильного в мире, чем неизбежность – и в смысле грядущего учебного года, который придет несмотря ни на что и вопреки всему, и, тем более, учебного плана, обязанного направить обучение в нужное (плану) русло.

Совладав с чувствами, мешающими рационально мыслить, Сандра с трепетом извлекла загадочные емкости: "Ну, с какой начать? ".

Наугад выбрала футляр и тут же зажмурилась: "На счет "три" открою глаза, и, выяснится, что это мне все привиделось", - утешила она себя, но, правда, с некоторым сожалением.

Ей не привиделось - россыпь драгоценных камней, искусно выстраивающих все ту же букву "Л" на массивном платиновом кольце, буквально слепила глаза великолепием чистоты алмазов.

Сандра в восхищении рассматривала найденное чудо, когда к кольцу протянулась чья-то рука.