Часть вторая · Глава 3

И, вдруг, все исчезло.

Глухая тишина прозвучала резким контрастом только что живущим здесь голосам и эмоциям, от чего Сандре стало неожиданно неуютно и тоскливо: "Ну, вот. Куда же вы? ".

Ее будто обманули, заманив обещаниями.

В темной опустевшей спальне она, в который раз споткнувшись о Варенькины "тапочки", обиженно разлетевшиеся в стороны, нащупала на столике свечи и, добравшись до канделябров, осветила комнату.

Время приближалось к одиннадцати, но сна не было ни в одном глазу.

Ну, раз уж так, почему бы ей не прогуляться. Все равно сейчас она не заснет после всего услышанного.

Прикрывая рукой колеблющийся фитилек свечи, Сандра поднялась на третий этаж, обойдя три гостевые комнаты, судя по отсутствию в них каких-либо личных вещей и наличию обезличенной мебели. А, поэтому, не представляющих для нее какого-либо интереса.

Держась за перила (все-таки одной свечи было маловато рассеять сгустившуюся вокруг темноту), она вернулась вниз, в холл, где, слегка поколебавшись – в гостиной она уже побывала - выбрала ту самую дверь налево от лестницы, откуда тетушка вынесла миску с молоком для кота.

Так здесь столовая! Да, но какая!

Огромный зал с убегающим вдаль длинным узким столом, сервированным персон на сорок, задействовали, вероятно, не только для скромных семейных трапез.

"Не слабо, - оценила Сандра увиденное, - и кто-то собирался здесь пообедать, но… передумал".

Она переходила от прибора к прибору, с любопытством разглядывая дорогую посуду: "Серебро. Фамильное. Ничего себе! Что же их заставило все это бросить? Могли бы и прихватить с собой. Хотя бы для потомков".

Недалеко от двери, выходившей на балкон, притулился еще один, на этот раз небольшой, столик, с неким неизвестным Сандре предметом, имитирующим ампирную вазу, но с отростком-краником в нижней части. Чайный набор рядом – заварочный чайник, молочник, щипцы в сахарнице – подсказал назначение "вазы" : "Это..., м-м..., варосам..., нет..., са-мо-вар. Бабушкина прихоть".

К залу прилегала не менее огромная буфетная с таким количеством посуды, горкой расставленной в высоких шкафах, что даже приблизительно назвать цифру выставленных здесь тарелок, супниц и прочих обеденных деталей представлялось весьма затруднительным.

За буфетной следовала кухня, обильно уставленная горшочками всевозможных размеров и форм.

Сандра не удержалась, проверив содержимое и давно остывшей печи, где обнаружила – "А наготовлено-то сколько! Зачем? Если они не собирались это попробовать?" - внушительный набор разнокалиберных чугунков с остатками окаменевшей уже еды.

Свеча догорала, и Сандра уже развернулась было в обратный путь, когда ярко вспыхнувший свет возвестил о ненужности огарочка.

"Ну, вот, не прошло и года" , - почему-то с некоторой долей облегчения констатировала она, чуть не "натолкнувшись" на миловидную, опрятно приодетую девушку, торжественно выносившую из кухни блюдо с утопающим в зелени осетром.

Сандра проводила его голодным взглядом: "Мне бы только маленький кусочек!".

Она была бы не против, если бы руководство неизвестного ей телеканала предусмотрело возможность ее участия в праздниках семьи. Но, увы, протянув руку к едва виднеющемуся хвостику аппетитно пахнущей рыбы, она разочарованно ее отдернула, схватив воздух.

"Тогда хоть понюхать", - Сандра не отстала от прислуживающей за столом девушки, став свидетельницей роскошного обеда ее более успешных родственников, Вареньки и Анны Дмитриевны.

— Дуняша, сколько раз тебе повторять, разрежь рыбу на кусочки и только тогда подавай, - Варенька недовольно поморщилась, - мы же не в трактире. Унеси обратно.

"Да я согласна и так, можно даже без вилки и ножа, я не привередливая" , - Сандра обиженно вздохнула.

— Что-то Саша запаздывает, - тетушка беспокойно посматривала на дверь, - с утра ему не здоровилось.

Она потренькала колокольчиком.

Варенька, не отвечая, аккуратно разделывалась с золотисто-зажаренной куриной ножкой.

На звонок откликнулся седой, с длинными бакенбардами старичок, почтительно остановившийся у дверей.

— Иван, пойди-ка к графу, передай, что мы ждем его к обеду, - Анна Дмитриевна выглядела встревоженной.

Она приступила было к своей порции курицы, но трапеза прервалась вновь возникшим на пороге дворецким, обеспокоенно сообщившим, что граф Александр Дмитриевич "не пожелал ответствовать".

Тетушка, уронив салфетку на стол, поспешно вскочила.

Варенька же проводила ее отсутствующим взглядом, но ее рука, протянувшаяся к бокалу с водой, вдруг, задрожала.

Тишина разорвалась криком Анны Дмитриевны, прервавшимся глухим звуком упавшего на пол тяжелого тела.