Часть первая · Глава 6

Кто-то топтался у порога комнаты.

Я поняла это по царапающему измученные нервы шуршанию ткани куртки или плаща, без сомнения, убийцы. Мысли запрыгали в голове подобно блохам в банке. В основном в направлении моего бесперспективного будущего. Я боялась вздохнуть, укрывшись в случайном убежище – в узком простенке между кроватью и шкафом.

Незваный посетитель тем временем, видимо, осматривал спальню и, судя уже по более отчетливому противному шуршанию его куртки или плаща, он сдвинулся в определенном направлении. В каком – я немедленно догадалась. К кровати. А куда же еще? Ведь преступников место их черных дел притягивает как магнит.

Состояние страха весьма неприятно и не полезно для тонкой человеческой организации. Оно нарушает ритм кровообращения и приводит к не стабильной работе сердечного клапана. А находиться в этом состоянии длительное время еще более вредно, как выясняется.

Мне неуютно, и надо срочно что-то предпринять. Вариантов много.

Я подтянула ноги, хотя это вряд ли бы меня спасло. Что делать со всей остальной и большей частью моего тела? Его-то никуда не подтянешь.

Ошибочное мнение, но сейчас не это главное. Мне необходимо успокоиться.

Я уже приготовилась вознести последнюю молитву Всевышнему, когда в моей голове бегущей строчкой промчалась невесть откуда взявшаяся информация: "Трусиха! Это всего лишь следователь" .

И через секунду он собственной персоной предстал передо мной.

Немая сцена, участницей которой я имела честь быть, к сожалению, не стала достоянием широкой общественности, поскольку доставила бы ей массу незабываемых минут.

Узрев меня, мой офицер рефлекторно дернулся куда-то вправо, тут же пойманый огромным массивным креслом, почти вплотную придвинутому к кровати, где он благополучно и притаился, словно птенчик в родном гнезде, укрывшему его от непогоды.

Как же вы нерасторопны, мой офицер! А если бы на моем месте сейчас находился, действительно, убийца?

Благодаря низкой посадке кресла, мы выравнились по горизонтали... общения.

Чуть выше его задравшихся коленок выглянуло твердое как скала, замедальоненное лицо без единого дрогнувшего мускула, как и полагается бесстрашному полицейскому, но с резко контрастирующими на фоне маски римского легионера глазами на пол-лица с плещущимся в них живым кошмаром.

Я, полагаю, тоже была далека от прообраза хозяйки светского раута – c всклокоченными, не хуже чем у того парика, волосами, с бесконечным ужасом во взгляде, скрюченная от страха в крендель в запыленном углу какой-то не от мира сего комнаты.

Очнулась первой я.

Подскочив и забыв при этом об ушибленной пятке, я благодарно припала к его беззащитным коленкам.

— Как хорошо, что вы не... . Я безумно счастлива вас видеть! Знаете, в доме может быть убийца…

Радость! Накрывает с головой. Я - один сплошной восклицательный знак из взрывающихся фонтанчиками бесчисленных разноцветных пузырьков.

Правда, такой резкий переход от одного состояния к другому, прямо противоположного предыдущему, тоже не совсем полезен.

Как здесь все на пределе!

Мой офицер выдержал паузу, дав мне высказаться, и кошмар в его глазах постепенно уступил место подозрительности, смешанной с облегчением:

— Это опять вы. Вы меня что, преследуете? Вы вообще в курсе, что я просто обязан сейчас доставить вас в отдел и продержать там до выяснения обстоятельств вашего появления здесь?

Он решительно высвободился из моих объятий и, вынырнув из поглотившего его кресла, постарался максимально отдалиться от меня, насколько позволяли те несчастные дюймы, что нас разделяли.

— Что вы здесь делаете? – его недовольство моим вмешательством в дела следствия перерастало уже в угрозу.

И тут я возмутилась:

— Послушайте, а не вы ли оставили дверь в особняк открытой? Да-да. Что молчите? Непростительная оплошность с вашей стороны. А еще офицер! Не волнуйтесь, я никому не скажу. Но должна же я была предупредить кого-нибудь об этом. Кроме того, оставляете у всех на виду улики преступления, даже не потрудившись провести следствие должным порядком. Об этом я тоже умолчу. Эх, вы!

Я, уже в роли рыцаря Храброе Сердце, развернулась к кровати и, потянувшись, приготовилась представить ему результат своей любознательности, как тут же вздрогнула от окрика:

— Не трогать! Вы в своем уме?

Я оглянулась на него:

— Поздно.