Часть первая · Глава 5

Как иначе можно было бы назвать помещение, буквально забитое старинными полотнами, плотно теснящихся по стенам и драпирующих их без дюйма "живой" площади.

Вперемешку сваленная громоздкая, не из дешевых, антикварная мебель, почти не оставляла лазейки протиснуться к коллекции живописи.

Зачем ей понадобилось все это скапливать в таком количестве в небольшой и совершенно не приспособленной для хранения произведений искусства комнатке?

Сумрачный день с тяжелыми тучами в сочетании с темными, бархатными шторами, наполовину занавесившими небольшие квадратные окна, придавали этому экзотическому уголку дома атмосферу средневековой мрачности и таинственности.

Взгляд скользнул дальше в глубь комнаты.

Как здесь вместился "монстр" под названием спальное место с шикарным шелковым балдахином, льющегося широкими складками к изголовью кровати и собранного наверху золотистой шелковой же "змейкой", трудно было представить. Но еще труднее воображение справилось с процедурой взбирания на доисторическое ложе, поскольку его высота потрясала не меньше, чем размеры.

И тут мое внимание привлекла... . Неужели здесь, действительно, кто-то спал?

Просочившись между слоноподобным с невпопад легкомысленными завитушками столом и тумбой, родственницей платяного шкафа, я добралась до кровати. Уф, не легкая наша профессия.

Высота постели доходила точно до уровня моей груди. Вспрыгивали сюда что ли. Но нога наткнулась на нечто возле кровати – лестничка, с тремя ступеньками. Все предусмотрено.

Мои коллеги посмеивались надо мной: я родилась папарацци – авантюризм плюс игнорирование попискивающего голоска совести, в основном повторяющего, как заезженная пластинка, одно лишь слово - "нельзя". Правда, если следовать этому запрету, газеты никто бы и не читал.

Завершив восхождение, я столкнулась лицом к лицу... с чьей-то головой… без признаков сопутствующих ей частей тела.

Я не из пугливых, но, прямо скажем, не каждый день готовит мне сюрприз в виде голов без необходимых для ее функционирования придатков. А, если точнее, это был первый раз за всю мою пока недолгую жизнь.

От неожиданности я потеряла равновесие – прежде всего душевное – и, заблудившись в пространстве, качнулась вперед вместо того, чтобы поспешить назад вниз.

Плюхнувшись на услужливо прогнувшуюся подо мной мягкую постель, я, таким образом, создала все необходимые условия в смысле угла скольжения непосредственно ко мне этой самой… . Крик протеста в очередной раз так и застрял в задохнувшейся гортани.

Это была вовсе не голова, слава Богу, а всего лишь… парик.

Так, стоя на карачках на кровати времен Возрождения (никак не позже), с болтающейся на плече сумкой и сапожками в руках я вдыхала синтетический запах женских волос, служивших неизвестному количеству дам еще одним, и, может, единственным, предметом красоты.

Множество запахов. И все разные.

Час назад я наслаждалась свежестью осеннего ветра.

Потом запах следователя, вернее, туалетной воды, которой он пользуется – тоже довольно приятный, хотя и резковатый.

Позже запах этого дома – сладковато-удушливый. Не мешало бы особняк проветрить.

А сейчас совершенно отвратительный – пыльномертвый.

Приподняв парик, я покрутила его туда-сюда – черные как ночь длинные волнистые волосы с широкой седой прядью справа послушно колыхнулись вслед движению руки. Намереваясь уже вернуть его обратно, я, в который раз за сегодня, застыла, растерянно всхлипнув – под париком темнела засохшая лужица крови.

Затормошив сумку, вытянула оттуда диктофон:

— Вероятное место убийства Патриции ди Орси – спальня на втором этаже ее дома. Помещение забито антиквариатом в основном шестнадцатого-семнадцатого веков. В центре комнаты кровать оттуда же. На ней окровавленный парик. Возможно, он принадлежал, трупу…, м-м…, жертве. Но, возможно, преступник, расправившись с ней, оставил нам свою визитную карточку. Вопрос – почему полиция не заинтересовалась столь существенным доказательством преступления? Ответ – парик появился здесь уже после обыска.

Как только я озвучила это предположение, мурашки буквально забегали по телу, высыпав, естественно, и на задрожавшей руке, держащей на весу парик.

Отшвырнув его, я скатилась со зловещего ложа, по пути больно стукнувшись пяткой о скамеечку.

И, как оказалось, вовремя.