Часть первая · Глава 4

Но войти не успела.

По очень простой причине - стена вместе с дверью между мной и комнатой вдруг перестала ею… быть.

Я еще продолжала держаться за дверную ручку, ощущая ее металлическую текучесть, но лицезрела в этот момент только лишь свои, сжимающие ее, пальцы.

Несколько секунд я в полном недоумении пялилась на аккуратную форму яблочка, созданную ладонью, обхватившей исчезнувший шарик, с отсутствием в голове каких-либо версий произошедшей метаморфозы, случившейся со вполне материальными предметами, как то - каменная стена, деревянная дверь и металлическая ручка.

В том же состоянии детской растерянности оторвала, наконец, взгляд от своих наманикюренных ногтей.

…кровать…, шкаф , ... зеркальная стена , ... бархатные шторы...

"Уютная спаленка" , - выбивающиеся из графика эмоции явно не контактировали с сохраняющим трезвую рассудительность рассудком, по достоинству оценившему композиционную тщательность планировки комнатки.

И, может быть, именно это заставило меня отдернуть, наконец, руку от незримого шарика и найти ей другое применение - заслонить выскочивший крик ужаса.

Я не была готова к эмоциональному взрыву такой силы. Сущий пустяк как нейтрализация помех для пространственного обзора повлек за собой совершенно непредсказуемую реакцию организма

— вспышка сверхновой показалась мне забавой по сравнению с испепеляющим ужасом, содрогнувшим мою бедную нервную систему. Ужасом перед необъяснимым для человеческого сознания явлением распыления материи без видимых глазу турбулентных процессов, приведших к ее исчезновению.

От нахлынувшего на меня состояния я на какойто миг потеряла контроль над жизненно важными органами и почувствовала протест сердечной мышцы, отказывающейся сокращаться.

Какая же все-таки я хрупкая!

Вероятно, в этот миг – с плотно зажмуренными глазами и скованная клещами страха - я была наиболее досягаема для коварного убийцы, если бы таковой объявился рядом.

Придется немедленно все вернуть на свои места. И постепенно привыкать к сюрпризам.

Попробовала вздохнуть. Получилось. Колющая боль в сердце ушла. Теперь осталось только открыть глаза. Ну! Три, два, ...

Передо мной все та же дверь с квадратиком лепнины прямо напротив моего носа.

Что это было? Может, действительно, меня кто-то незаметно пристукнул сзади, что на секундочку я перестала ориентироваться в пространстве?

Резво обернувшись и направив каблучки на предполагаемую цель, я цепко осмотрела холл. Тихо и пусто. Ну, значит, привиделось. Конечно, привиделось! Одна в доме, где... м-м... восемь часов назад произошло убийство. Что только не почудится. Хорошо еще, что воображение поиграло лишь со стенами, а не с трупом хозяйки особняка. Криком я бы уж точно не ограничилась.

Но, приоткрыв, в конце концов, злополучную дверь, мне вновь пришлось пережить шок, по накалу не уступающий первому. Я тупо, без попыток заняться поисками объяснений – их просто не было - рассматривала, якобы придуманную воображением, знакомую картинку, без каких-либо изменений в интерьере, убедившись в неожиданно родившейся у меня способности видеть сквозь стены.

Вопрос встал ребром - продолжить ли путешествие по этому странному, с пропускной способностью стен дому или скоренько ретироваться отсюда пока не поздно.

Журналистское любопытство побороло примитивные инстинкты, и я, стараясь не притрагиваться более к шарику-ручке (а вдруг в нем все дело?), уже с некоторой опаской перешла к следующей комнате.

А вот здесь и нашлось то, ради чего стоило переступить черту закона, запрещающего шастать кому бы то ни было по запечатанному от посторонних месту преступления.

Я попала в ее... музей-хранилище.