Часть пятая · Глава 2

Мы сидели у уже потухшего камина напротив друг друга.

Каролина, сжимающая виски кончиками пальцев, и я, с любопытством рассматривающая древнее помещение, предмет вожделения туристов.

Вступление в виде краткого монолога о моих достижениях в расследовании этого нелегкого дела она выслушала без каких-либо эмоций. Можно сказать, с княжеским достоинством.

И вздрогнула ровно один раз, когда я, открыв ноутбук, представила ей на обозрение отфотошопенный снимок Патриции, где Патриция была уже вовсе и не Патрицией.

Только что просмотренная видеозапись ее встречи с Маттео лежала на столике рядом.

Я нарушила молчание:

— Этот диск я оставлю здесь. Не думаю, что вы согласитесь передать его полиции. И… мне необходимо уточнить некоторые детали.

Она молчала, закрыв глаза и потирая виски.

В комнате, прогретой с вечера, заметно падала температура, но Каролина, занятая нерадостными мыслями, видимо, не замечала этого.

Наконец, она выпрямилась, опустив руки на подлокотники. Царственная особа. Даже в ночном неглиже и в тапочках с помпончиками она не теряла переданой ей предками стати.

— Что вас еще интересует?

— Все о нем. С самого начала. А вы знаете не мало.

— Как это поможет вам или… нам? Его, - она усмехнулась, - не арестуешь и не посадишь на электрический стул. Да и кто в это поверит?

— Тем не менее. Мы же с вами знаем, что оно есть. И ждет следующую жертву.

Каролина перевела взгляд на окно, отсвечивающее отблесками факелов.

— Ну…, что же… . Подождите. Я сейчас вернусь.

Она поднялась и уже у дверей обернулась:

— Надеюсь, полиция не знает, где вы.

Даже под страхом смерти она не готова была предать гласности их несчастье, порочащее, по ее мнению, столь знатный род, давший Италии немало выдающихся личностей.

— Я тоже надеюсь.

Она вышла.

Я не стала за ней подглядывать, хотя такая мысль мелькнула в моей голове. Бежать ей некуда, напротив, она нуждалась в помощи. Причем, в экстренной.

В ее спальне предпочтение было отдано белому цвету – мебель, ковер, шторы, люстра и напольные светильники – что создавало некий дискомфорт. Появлялось желание мыть руки каждые пять минут, чтобы, не дай Бог, не разгармонизировать случайным пятнышком идеально выстроенную композицию.

Даже камин был облицован сверкающим белизной мрамором.

Каролина, бесшумно затворив за собой дверь, снова устроилась напротив меня. В руках она держала довольно объемную кожаную папку.

— Здесь, - она щелкнула замочком, - рисунки Бриджитты. Той самой. Она занималась живописью. Сохранилось несколько ее картин. В том числе автопортрет. Она написала его незадолго до смерти. Его Патриция забрала с собой, когда уезжала. Это я уговорила ее бежать отсюда, наивно полагая, что, покинув замок, она решит таким образом проблему...

Каролина вздохнула:

— Посмотрите ее рисунки. Они многое объясняют.