Часть третья · Глава 5

Эмилия, словно болванчик на пружинке, раскачивалась

— вперед-назад, вперед-назад – сидя в кресле напротив меня и бесцветным голосом пересказывая события того страшного для нее вечера:

— Его привезли и оставили у дверей дома. Я не спала, ждала его. Перед уходом он предупредил меня, что уезжает в замок и вернется поздно, возможно, к утру.

Она замолчала, уставившись в одну точку, и только ее глаза с так и не выкатившимися слезами продолжали рассказывать дальше.

— Матти? Это ты?

Эмилия прижалась к двери, вслушиваясь в скребущие звуки за ней.

Обычно он открывал своим ключом, никогда не звонил, и переливчатая трель звонка, разбудившая тишину дома, вздернула натянутые нервы.

В ответ она услышала жалобное повизгивание приблудной собачонки. Видимо, кто-то решил, что это их потерянный пес, и сердобольно известил о его возвращении.

— Уходи. Нечего тут бродить.

Животное рассчитывало, судя по участившемуся царапанью, на более теплый прием.

Эмилия повернула ключ.

Застыв от ужаса, я пыталась соединить обрывки мыслей, беспомощно пытающихся меня убедить в том, что я уже не здесь, не в гостиной, а на полшага позади ее согнувшейся у входной двери фигурки. И не сейчас, а в ту ночь, месяц назад.

Кошмар состоял в том, что я точно ЗНАЛА, кто скребется по ту сторону двери.

Что-то тяжелое привалилось с обратной стороны, и, чтобы открыть заклинившую дверь, ей пришлось потрудиться.

Повизгивание сменилось жалобным полустономполутявканьем.

— Да что же это такое? Мало того, что исцарапал мне все, так еще и поломать норовит. Ну-ка, вон отсюда, кому я го …

Эмилия отшатнулась, через секунду рухнув обмякшим телом тут же у порога.

В узкий, застопоренный тяжестью помехи, дверной проем на четвереньках протискивался… сеньор Ларентис.

— Я очнулась от капающей на лицо слюны. Он завис прямо надо мной и облизывал меня. Боже!

Эмилия закрыла глаза, продолжая раскачиваться.

А я, примороженная к креслу здесь, в этом салоне, напротив омертвевшей Эмилии, и, одновременно, к полу там, в коридорчике, с повизгивающим от усердия Маттео у моих ног, просматривала фильм ее воспоминаний. Меня, вероятно, испытывали на прочность, вручив и этот подарок.

Не совсем так. Просто я должна быть осведомлена о своих возможностях. Но и, вместе с тем, подготовиться к тому, что меня ждет.

А ждет меня…