Часть первая · Глава 2

Толпа перед домом – веселеньким двухэтажным аккуратным особнячком из красного кирпича – уже почти рассосалась, но, судя по количеству оставшихся, нестандартность события всколыхнула не один десяток любителей зрелищ.

У ворот взвыла карета скорой помощи, унося тело потерпевшей. Из-за глупой задержки в кондитерской я упустила возможность побеседовать с санитарами.

Остановившись поодаль еще под впечатлением наслаждения, испытанного от тирамису (что довольно странно, поскольку лакомствам с таким количеством калорий я предпочитаю фрукты), я терпеливо сфокусировалась на входе в дом, откуда должен был появиться тот самый офицер полиции, пока не подозревающий не только о моем присутствии, но и о моем существовании вобще.

Судя по всему, здесь я припарковалась первой и пока единственной из нашей многочисленной журналистской гильдии, что, с одной стороны, радовало – "сливки" достанутся мне, но, с другой стороны, странное затишье без щелканья фотоаппаратов и гудящих кучек папарацци несколько настораживало. Убийство Патриции ди Орси – потомка одной из известнейших старинных семей Италии – событие не из второразрядных.

Хотя, кажется, первые пташки моих собратьев по перу уже начали слетаться, привлеченные запахом сенсации. И, не мудрено, тихая прежде улочка фешенебельного квартала недалеко от Испанских Ступеней, сейчас напоминала, скорее, "средней руки" Форум, главный персонаж которого отсутствовал здесь по причине скоропостижного завершения своих земных дел.

Дабы не терять время даром, примкнувшие ко мне коллеги бросились "пытать" свидетелей происшествия, утверждавших, что чуть ли не воочию наблюдали трагедию с самого ее начала. При этом ни у кого не возник вопрос, а, не проще ли было прервать наблюдение и активно вмешаться для предотвращения преступления? Тогда и "свидетельствование", возможно, приобрело бы более оптимистические интонации.

Сегодня заметно похолодало. Я, определенно, ошиблась в выборе верхней одежды, поскольку легкий без утепления плащик скорее исполнял функцию украшения, нежели отвечал его прямому назначению обогрева.

Холодно ... .

Я с наслаждением вдыхаю вкусный, питающий каждую клеточку легких, терпкий осенний воздух.

И ветер. Мне нравится его неуловимая подвижность - то ласково поглаживающего лицо, то вдруг раздраженно швыряющего в меня горсти дождевых капель.

И, что удивительно, ощущения ежеминутно обновляются, не повторяясь.

И дождик некстати. Зонтик, конечно же, я оставила в машине. Но... почему-то этому рада.

Как-то раньше, до забастовки, устроенной мне сердцем, к природным явлениям я относилась весьма лояльно – ну, есть и есть. Подумаешь, дождинка мазнула по лицу, или ветер запутался в волосах - ничего, кроме равнодушия или, максимум, раздражения не возникало. Сейчас же я испытывала просто щенячью радость по поводу такого пустяка как мелко сеющий дождик, скорее схожий с пыльцой, рассеиваемой пульверизатором.

Я подставила ладонь невесомым каплям, тут же оросившим ее щекочущей влагой.

Боже, как же-ж хорошо!

Почему же раньше...

Я вздрогнула от звука хлопнувшей двери. Судя по всему

— нахохлившийся, с поднятым воротником куртки, не защищающим от настырных дождевых капель, взглядом исподлобья, вскользь брошенным по сторонам - это он. Мой офицер.

Я поспешила к нему, опередив почти на три фразы всех присутствующих здесь представителей прессы, молниеносно свернувших ставшие вдруг ненужными легко добытые интервью со "свидетелями" :

— "La Italia" . Ваши первые выводы о характере происшествия – убийство или все-таки самоубийство? Версии родственников?

Подоспевшие "братья по перу" тут же оттеснили меня, подсунув микрофоны ему чуть ли не под нос, и тот безропотно принял их натиск, не пытаясь увернуться от града посыпавшихся на него вопросов.

Я уже хотела было снова несмотря ни на что завладеть его вниманием, как абсолютно отчетливо вдруг подумала: "Это фальшивка. Настоящий следователь через пять минут выйдет с черного хода. Прямо по дорожке вдоль заграждения и направо ".

Моя рука с микрофоном еще путалась между теми же атрибутами журналистской профессии, протянутых к лжеследователю, но голова вслед за мыслью послушно повернулась в указанном направлении.

Я не успела удивиться поступившей информации, выданной ни с того, ни с сего занявшимся предсказаниями, мозгом. Ноги среагировали быстрее эмоциональной сферы, понесшись к месту предполагаемого появления скрывающегося от прессы главного действующего лица сегодняшних новостей, по долгу службы задействованного в трагической истории, разыгравшейся в веселеньком особнячке.

Я подоспела вовремя, следуя указанному курсу, нос к носу столкнувшись с теперь уже действительно моим офицером, озабоченно втискивающим кипу каких-то бумаг в видавший виды потрепанный кожаный портфель с заявкой на антиквариат.

Следующая выпаленная мной фраза потрясла не только его, но и... меня:

— Я понимаю, что вы сегодня даже еще и не завтракали, но, прошу вас, уделите мне всего лишь минуту.

Моя напористость застала его врасплох, и выпавшие из рук листочки наметили спланировать в близлежащую лужу, но я изменила их маршрут, часть из них поймав на лету, а два подхватив почти у воды, не дав им намокнуть.

Встряхивая спасенную информацию, ненароком зацепила взглядом строчки:

... степень окоченения указывает на то, что смерть наcтупила восемь часов назад...

Сверкнув невинной улыбкой, протянула ему записи.

Его карие с янтарной искоркой глаза зло сузились:

— Вы что, за мной с утра бегаете?

Ситуация усугубилась вдруг очередным всплеском ясновидения, сдержать который мне не удалось по причине его внезапности:

— При всем желании не смогла бы. Ваши сегодняшние метания между "криминалкой" ( а это еще что за термин?), компьютером, "трупотелем" (опять!!! ) и...

Я испуганно прихлопнула рот ладонью, уставившись в его немигающие, разбирающие меня на винтики, глаза:

— Интересно... , - он, наконец, моргнул.

Видимо, распорядок его сегодняшнего утра, как и весьма узкоспециализированная лексика в моем изложении, стопроцентно соответствовали действительности, поскольку последовало впечатляющее продолжение нашего короткого диалога:

— Чтоб ты мне больше не попадалась... . Я ясно выражаюсь?

Его шаги затихли за углом.

А я осталась стоять в полном недоумении, в основном от своей проницательности. И что это за набор терминов, коими я оперировала? И, вообще, я, как мне помнится, не служила у него секретарем-референтом, чтобы быть в курсе его планов чуть ли не по минутам.

И тут… слух уловил едва слышный скрип за спиной. Обернувшись, обнаружила гостеприимно качнувшуюся от порыва ветра дверь черного хода в особняк.

Не долго думая, приняла приглашение.