Часть первая · Глава 8

Из головы все моментально улетучилось. И Алан с Жаннет, и планы на сегодня, и вообще все, кроме этой старухи, ее рук с огромным перстнем на безымянном пальце и этих бусинок.

Цыганка, поманив меня, развернулась и, не оглядываясь, уверенная, что я последую за ней, засеменила вперед переваливающейся походкой.

Но меня словно пригвоздили: "А, не многовато ли для меня одной? " – подумала вскользь и… как те мышки в сказке про крысолова, безропотно двинулась за старухой с ее ста сорока тремя юбками, маятником колыхающимися в такт шагам.

Вопросы один за другим тревожили мою бедную голову

— зачем я это делаю? кто эта "милая" старушка? что все это значит? и имела ли она в виду именно меня?

Поскольку вопросы я задавала сама себе, то, естественно, ответов ждать было неоткуда, как только от самой себя же.

А ответов не было.

Старуха, увешанная вперемешку дешевыми и, явно, стоящими не одну сотню евро позвякивающими и потренькивающими побрякушками, уверенно вела меня вперед.

Так, гуськом мы добрались до небольшого одноэтажного домика на окраине Брашова. Цыганка повозилась с замком и, толкнув дверь, вошла в дом.

Я нерешительно приостановилась у входа, понимая идиотизм ситуации. Что я забыла здесь? А вдруг меня поджидают грабители? Хотя, с другой стороны, они очень разочаруются, поняв, что я не совсем их клиент, поскольку в кошельке у меня было ровно двадцать евро. Ну, если не считать дешевенького колечка и очков, предположительно от Версаче.

Из дома потянуло прохладой и еще каким-то запахом. Что-то пополам с полынью.

" Так, или идем до конца, или опять же до конца, но в обратную сторону" , - подбодрила я себя и… переступила порог.

Меня окутал полумрак и ее низкий грубоватый голос:

— Проходи, не бойся.

Присмотревшись, была несколько обескуражена убогостью жилища старухи (и это на фоне ее дорогостоящих украшений), где вместо ожидаемой гостиной с диванами, столиком и прочим стандартным мебельным атрибутом, на полу небрежно бросили лишь матрац, застеленный простыней, а в центре, как напоминание о функциональности этой комнаты, усадили громоздкий, старого выпуска телевизор.

Моя решимость пошла на убыль. Захотелось вдруг выскочить отсюда и вернуться даже не в гостиничный номер, а в мой дом в Париже, где все было знакомо и понятно.

— Ну, что ты встала? – старуха уже устроилась на матраце и взглядом показала мне на пол, напротив нее, - садись. Пол чистый, не замараешься.

И тут я будто проснулась:

— Кто вы такая? Что вам от меня нужно? Деньги? Двадцать евро вас устроит? К сожалению, больше нет… здесь.

Старуха, насупившись, молча выслушала меня, безразличная к потоку вопросов.

" Господи, какая же я дура, - я мысленно выругалась, пошла на поводу у какой-то цыганки. В чужой стране. Одна". Психиатр замаячил на горизонте.

И вдруг она выдала нечто, от чего я все-таки медленно осела на чистый, по утверждению старухи, пол.

— Ты можешь спастись.