Часть первая · Глава 9

Все плыло перед глазами.

Я попала в какой-то виртуальный, кем-то выдуманный мир, где главным персонажем, по нелепости, оказалась я. Невидимый игрок, будто специально – а, справлюсь ли я?

— грузил меня очередными озадачками, проверяя, видимо, твердость духа.

Старуха терпеливо выждала, пока я переварю сказанное ею, что далось мне, скажем прямо, нелегко. Я почти приучила себя к мысли, что мама, возможно, ошибалась, и все эти даты на надгробиях моих бабушек не более чем трагическое совпадение. С другой стороны, я тешила себя надеждой, весьма слабой, что даже если все это правда, то, возможно, меня не тронут. Может, забудут?

Старая цыганка в один миг рассеяла самообман, неожиданно подтвердив мои находки в Париже.

Подобрав многочисленные юбки, она подсела ко мне:

— Я помогу тебе.

Браслеты мелодично перезванивались на ее руках, аккомпанементом сопровождая игру бусинками.

— Но как вы узнали? – я чувствовала себя одной из этих шариков, с которыми их хозяйка могла сотворить все, что она хотела.

— Вокруг тебя чернота. Это знак смерти, - цыганка зажмурилась, - ее хвост тянется в твое прошлое. Ты сидишь на огненной горе. И она хочет сжечь тебя.

Старуха встряхнула собранными в ладонях бусинками и рассыпала их передо мной.

— Тебя преследует родовое проклятье, - она ткнула пальцем в ничего не говорящий мне узор рисунка, - и на тебе оно завершится. А как – тебе решать.

Уж не знаю, какую там черноту увидела старуха, но в моей голове, действительно, гуляли сумерки. Мой рационализм и абсолютное отрицание того, в чем я сейчас участвовала, активно отталкивали этот бред, но, вовлеченная в круговорот далеких от реального мира событий, нашедших подтверждение на нашем семейном участке, я вынуждена была схватиться за соломинку, подкинутую цыганкой, и поверить ей.

Она тяжело поднялась:

— Жди меня здесь.

Оставшись одна, я ущипнула лодыжку, чтобы убедиться, что все это происходит именно со мной.

Старуха вновь появилась, отсутствуя всего лишь минутудве.

— Вот, - она протянула мне завернутый в тряпку круглый предмет, - вернешь, когда уже не будет нужен. А теперь уходи.

— Но... , - я растерялась.

— Уходи, - резко отрезала старуха, - мне от тебя еще мыть здесь.

Как это – от меня?

Тогда я не поняла ее. Даже обиделась.

Спустя некоторое время я опять стояла перед той же самой церковью. Так же спешили куда-то горожане, занятые каждый своим делом. На площади кучковались туристы. Недалеко от меня, на скамейке, два бодрых старичка сражались в шахматы.

Но в глаза словно вставили призму, преломляющую и отражающую две реальности - мою и их.

Вернувшись в гостиницу, я, прежде всего, справилась о самочувствии Жаннет, побледневшей, осунувшейся, но уже улыбающейся. Пожелав ей встретиться за ужином, я прошла к себе.

Заперев дверь на ключ, водрузила на стол врученный старухой таинственный предмет, медля его развернуть. Что бы здесь ни было, очередное разочарование неминуемо. Я боялась надеяться. Хотя…

Уже взявшись за край тряпки, чтобы убедиться, наконец, что не существует того, что по словам цыганки, должно было меня спасти, я вздрогнула от звонка Эмиля:

— Ну, что у вас? Завтра вылетаете?

— Все в порядке, - как можно радостнее ответила я, правда, Жаннет приболела, но общими усилиями мы поставили ее на ноги. Ты будешь нас встречать?

— Хотел бы, но не получится, подвалил очень неплохой контракт. Готовься, в конце сентября тебя ждет почти кругосветное путешествие. Ну, до скорого. Жду тебя.

Конец сентября? Но у меня осталось всего тринадцать дней до... . До чего?

Я стянула тряпку - небольшой стеклянный шар, наполненный прозрачной жидкостью.

Внутри него плавал глаз.