Часть вторая · Глава 17

Стряхнув оцепенение, я деревянно (потрясение не пощадило нервную систему) двинулась к возглавляющему пиршество невообразимо красивому мужчине лет сорока (Бланка не отступила от истины) в увешанном драгоценными камнями колете с золотыми пуговицами. Видимо, этого ему показалось мало, и он украсил себя еще и толстой золотой цепью с огромным круглым медальоном. Без сомнения, тоже золотым.

Герцог активно участвовал в застольной беседе, не забывая отрывать зубами истекающие жиром куски мяса от ножки зажаренного кабанчика, едва виднеющегося под обильно засыпавшей его зеленью.

Кто-то, вероятно, сквозь винные пары все-таки разглядел новоприбывшую, поделившись информацией с собутыльниками, от чего гул голосов и звон серебряных кубков постепенно затих. Меня заметили. И, наконец, разговоры почти сошли на нет.

Мужчина с цепью забросил наполовину обглоданную ножку несчастного кабанчика, сравнив, видимо, не в пользу последнего видимые невооруженным глазом мои преимущества. А таких глаз я никогда не видела. Это факт. Огромные, пронзительно-черные, с щиплющей душу поволокой, опушенные такими длинными густыми ресницами, что им позавидовала бы любая голливудская дива. Прямой изящный нос с изысканно очерченными ноздрями. Картину дополняли призывно изгибающиеся чувственные губы, в данный момент лоснящиеся от жира кабанчика.

Он онемел, уставившись на меня. Я, не скрою, тоже.

Так мы и разглядывали друг друга, пока тот самый незнакомец в плаще, посетивший нашу подсобку, откашлявшись, не произнес:

— Хуан, Розита сегодня приболела.

Тот машинально перевел на него глаза и тут же вернулся к моим.

Меня же напоминание об отведенной мне роли взбодрило. И, надо сказать, вовремя. Влюбиться в этот образчик мужской красоты дело пары секунд. Вдвойне посочувствовала Розите.

Уставившись на блюдо с паэльей, кстати, достаточно тяжелое, я приблизилась к столу. Туда, где восседал герцог.

Он, забыв об участниках многолюдного собрания, не упускающих ни одной подробности из забавной сценки обоюдного обольщения, поспешно подхватил блюдо, как бы нечаянно коснувшись моих пальцев. Проказник.

Смутившись, я заставила себя покраснеть, что у меня, видимо, получилось вполне правдоподобно, поскольку ошалелый герцог, когда я уже развернулась уйти, остановил меня тихим, приятным голосом, куда вплелись и нотки едва сдерживаемого желания:

— Подожди.

Он улыбался:

— Возьми, - и протянул мне кисть винограда, - ешь.

Предложение отведать лопающиеся от янтарного сока ягоды прозвучало как приказ. Нападает. Знал бы на кого, и чем ему это грозит. Придется подыграть.

Я намеренно лениво перебирала виноградины, перебегая пальчиками с одной на другую, выбрав, наконец, самую крупную. Хуан аж облизнулся. Не на ягоду.

Будто нехотя поднесла ее к губам, не торопясь надкусить.

Он даже подался чуть вперед, чтобы мимо не прошел ни один пунктик из священодействия подбирающейся к лакомству соблазнительной простушки. Что мне, собственно, и нужно.

Достаточно было едва царапнуть зубками тонкую прозрачную кожицу ягоды, чтобы брызнувший сладкоприторный сок оросил приоткрытые губы медовыми капельками, что еще более разгорячило до нужной точки кипения пресыщенное рутиной воображение герцога.

Я поднажала еще чуть-чуть - наблюдая за ним доверчиво чистым взглядом, без намека на тайные козни, аккуратно и о-очень медленно язычком собрала с губ виноградный нектар.

Сбитый с проторенной дорожки "ухаживания" и раззадоренный эротическими манипуляциями герцог до неприличия громко вдруг лязгнул зубами, рефлекторно повторив то же движение, что и я, но забыв об отсутствии у него во рту продукта, к коему приложились бы его зубы, чтобы смягчить лязг.

Я знаю, что месть нехорошое средство обучения правилам поведения, но судьба бедной Карлы мне, по известным причинам, была гораздо ближе, нежели предстоящие страдания похотливого сладострастного насильника.

Прикончив виноградину, я потянулась за следующей порцией, но герцогу уже не терпелось. Резко поднявшись, он объявил:

— Ужин продолжайте без меня. Я должен отдохнуть перед завтрашней охотой.

Он кивнул мужчине в плаще и, не глядя на меня, удалился. Мне ничего не оставалось как положить виноградную кисть обратно в чашу с фруктами и отправиться восвояси. Проигравшей я себя не чувствовала. Наоборот. Что доказал уже знакомый голос, догнавший меня у входа в тот самый коридор с мертвым зверинцем:

— Направо, красавица. Я провожу тебя, а то еще заблудишься.

Мужчина в плаще галантно предложил мне руку.

Если бы месяц назад мне кто-нибудь сказал, что меня ждет карьера фаворитки герцога, и не где-нибудь, а в Испании пятнадцатого века, я бы решила, по меньшей мере, что этот кто-то страдает не просто шизофренией, а самой ее сложной неизличимой формой.

Но вот я иду по средневековому замку с человеком, след которого давно простыл на земле, туда, где меня жаждет не кто-нибудь, а красавчик герцог, воспылавший ко мне пагубной страстью.

Я усмехнулась про себя - будет о чем писать мемуары, если... доживу.

Наконец, мы подошли к спальне герцога. Мужчина в плаще отступил на шаг, преграждая путь назад. Я, якобы беспомощно, оглянулась на него, ища поддержки. Он же гротексно изогнулся в поклоне, головой чуть ли не подталкивая меня вперед.

Ну, сами виноваты. Я решительно толкнула тяжелую дверь.

Посмотрим, что там за страсть.