Пролог

Моим друзьям посвящается

Помпеи,

79 год, 24 августа

Каменный град черной громыхающей лавиной, слой за слоем, погребал обреченный город.

Нескончаемый грохот обрушивающихся домов, храмов, и ревущее, все пожирающее пламя, сопровождали апокалипсис.

Габриэла, накрыв обожженным телом задыхающуюся и посиневшую от крика годовалую дочь, цеплялась только за одну мысль – не провалиться в ночь. И будила себя острой болью от жалящего ладонь раскаленного булыжника, намеренно сжимая его еще крепче.

Только бы спасти дочь…, пожалуйста…, пожалуйста…

И кто-то из Богов сжалился над ней. Мелькнула тень, в панике несущаяся мимо.

— Подожди…, умоляю…, подожди же…

Крик растворился в неумолчном реве.

Но тень, сбившись, замаячила рядом. Габриэла, напрягшись, потянулась к ней:

— Пожалуйста…, пожалуйста…, спаси Реджину…, спаси мою дочь…, не уходи…, возьми ее…

Тень попятилась, затравленно всхлипнув.

Габриэла дернулась в отчаянной попытке выползти из каменного саркофага, обезумевшими глазами удерживая призрак… молодой женщины, старившейся на глазах от засасывающего всех и все ада.

Та отступала от того, что прежде называлось Габриэлой, и от чего остался лишь обрубок человека, раздавленный частью обвалившейся стены.

— … моя девочка…, возьми ее…

Несчастная со стоном выталкивала из-под себя малышку.

Новый яростный толчок сотряс город и, оцепеневшая на мгновение женщина, взвыв, бросилась прочь.

— Будь ты проклята! Ты! И все, что твое! Проклято! - успела она услышать вслед.