Часть седьмая · Глава 14

По дымке в отсутствующем взгляде Версая Люк понял, что напрасно поторопился дать обет стражника. Сейчас он имел дело с двумя пациентами.

А мимо проплывала разноязычная публика, не подозревающая, что именно в эти минуты, но на две тысячи лет раньше, здесь пройдет...

— Боже, он весь в крови. И босиком.

— А где Береника? Дай мне на нее посмотреть, - Версай, к глубокому его сожалению, был лишь придатком Вероник.

Она бросила взгляд в сторону девушки. Та, стягивая платок с головы, не могла унять поток слез.

— Копия ты. Удивительно!

— Да подождите же, Натан! Господи, он рядом.

Она уже слышала его тяжелое дыхание, и совсем близко

— руку протяни и дотронешься – его спутавшиеся волосы.

Вероник, потеряв бдительность, подалась чуть вперед, задев одного из впереди стоящих подростков , захлебывающихся в визге, улюлюкающих и плюющих в его сторону.

— Осторожно, девочка, ты здесь не одна, - Версай тут же предостерег ее, но, к счастью, пылающий "праведным " гневом, мальчишка не среагировал на подтолкнувшую его пустоту.

Береника, в том же порыве приблизиться к Йешуа, была в более выгодном положении, чем ее "тень" . Отступив от стены, она протиснулась между толпящимися.

Его шаг еще более замедлился, и он, в очередной раз поправляя съезжающий крест, остановился, морщась.

Вероник сдернула камеру с плеча, прыгающую в ее трясущихся руках, словно заяц в силках.

" Если бы я так не прикипел к этой рыжей, ноги бы моей здесь не было. Участвую в игре типа "посчитаем извилины",

— Люк прилежно наблюдал, как ему и наказал Версай, за обоими.

— Версай, миленький, только без инструкций сейчас, - она страшно нервничала, запутавшись в замочках футляра.

— Одну можно? Ты дергаешь защелку вместо того, чтобы ее просто вжать. Спокойнее.

О каком вообще спокойствии может идти речь! Буквально перед ее глазами происходит событие, которое без умолку обсуждается всеми без исключения без скидок на срок давности. И почему-то именно она , заурядная парижанка , выбрана кем-то для совершенно фантастической миссии запечатлеть этот факт в истории человечества.

Все последующее заняло доли секунды, но для Вероник они растянулись даже не в дни. И не в годы.

Люк все с большей заинтересованностью следил за загадочными манипуляциями "рыжей", дрожащими руками торопливо вытягивающей камеру из футляра.

Приподняв ее над головой как можно выше, Вероник направила объектив... точно в ту точку близлежащего пространства, где стоял Люк собственной персоной.

Видеопоиск поймал его согнувшуюся спину и... протянувшуюся к его лицу руку Береники с зажатым в ней платком.

Как только плат коснулся его умытого потом лица, он неожиданно обернулся к Вероник, слегка улыбнувшись сквозь прозрачный шелк.

Палец на кнопке дернулся, родив неожиданно яркую молнию вспышки.

Кадр был снят, но...

Люк признал себя полным идиотом. Зачем прилагать столько дополнительных усилий для фотосъемки – подтягиваться на цыпочках, утруждать мышцы вытянутых вверх рук - если можно обойтись более упрощенным вариантом, просто направив камеру на нужный объект? На него, в данном случае. А эта спешка ? Он как бы никуда не собирался сбегать. Более того, он был бы несказанно рад подобному повороту событий, поскольку внимание Вероник к его персоне ему, почему-то, становилось жизненно необходимо.

Снимка не было. Не было и все. Пусто.

— Эт-то как? – Вероник отчетливо слышала постукивание своих зубов, - и ч-что это з-за фейерверк? Вс-спышка т-тут при чем ?

— Не знаю, - в голосе Версая звучала та же растерянность.

Ответ они получили.

Кажется, та самая неувязка, о которой предупреждал Версай, имела место быть, судя по совершенно одинаковому выражению лиц подопечных Люка.

Оба с перепуганными лицами с пристрастием ощупывали камеру.

Люк напрягся.

Камера вдруг ожила, отдав Вероник, а вместе с ней и Версаю один-единственный кадр..., раскрывший им секрет святыни.

Она не верила своим глазам, и если бы не Натан, ей бы долго пришлось выходить из состояния полной отключки.

— Пора домой. Там разберемся. Вероник! Растормаживайся!

Она, в океане бурливших в ней чувств – жалость к Йешуа, боль за бродящих во мраке, сострадание к ищущим путь к свету, тоска от расставания с ее девчонками, собравшимися здесь все вместе в лице Береники, пока еще растерянное удивление от открывшейся ей тайны святыни – провожала взглядом удалявшегося путника, с каждым шагом неотвратимо приближающегося к месту казни.

Толпа хлынула за ним, пополнившись новыми рядами приверженцев

— противников, покинув одиноко рыдающую Беренику с перебитой пикой рукой , сжимающей все тот же плат.

Она нежно расправила его, и .. слезы моментально высохли.

С тончайшей прозрачной ткани на нее смотрел... улыбающийся Йешуа.

В его глазах застыл Свет.