Часть седьмая · Глава 1

Береника

Ну, и что ? Улочка - близнец соседних. Те же магазинчики и те же туристы с паломниками вперемешку.

Вероник осмотрелась.

Но если все так одинаково, почему ее тянет именно сюда? А не, скажем, на сто метров правее ?

Она нащелкала уже более трехсот кадров, но ни один не сообщил – вот оно! Что такое ОНО, Вероник не имела понятия. Но ОНО должно было дать о себе знать. Пока все то же самое, только на две тысячи лет назад. Правда , магазинчики отсутствовали как таковые. И народ из другой истории. С другими же заботами, как эти два римлянина, провожающих взглядом женщину, укрывшуюся накидкой. Хм, этот, что справа, весьма симпатичный.

Вероник перешла на противоположную улицу и "отстреляла" еще с десяток кадров ничем не примечательной витрины с посудой и свечами.

— У меня такое впечатление, что вы что-то ищете, - Люк отошел в сторону, наблюдая за ее манипуляциями.

— У меня тоже такое впечатление. Знать бы, что ? – Вероник просматривала заснятый материал.

Нет. Нет ничего , что бы заставило ее взволноваться. Хотя..., этот дом напротив как две капли похож на тот, что в газете с обернувшейся девушкой.

Да, очень похоже. Те же три ступеньки. Только дверь уже закрыта. И… тот же кувшин с выщербленным горлышком.

Она заторопилась. Настроив камеру, Вероник направила объектив на магазинчик.

Картинка не изменилась. Никто не появился у входа в дом. В… ее дом. Господи, неужели она нашла его ?

И этот кувшин…: "Я так и знала, что разобьете в конце концов…, ну-ка, собирайте, что натворили".

Это что ? Вероник качнуло. Она вспомнила. Вспомнила и эти ступеньки, где как-то... споткнулась, расквасив нос.

Память понеслась дальше вскачь, и, ведомая ею, Вероник одеревеневшими ногами перешла улочку. У магазина с пасхальной витриной успела опереться о стену..., мягкой словно пух. Рука проваливалась все дальше, и проваливалась не только рука.

Хотя Люк и был предупрежден о возможном приступе, но все равно он не успел подготовиться к тому, что увидел.

Замкнувшаяся, с помертвевшим взглядом Вероник превратилась в изваяние.

Сердце гулко отбивало секунды.

Мимо промчались трое мальчишек, подбрасывая овальный камушек.

Автоматически отметила: " Футбол изобрели не в Англии".

Вероник прижалась к стене, боясь шевельнуться. Она здесь, черт возьми! Кто бы что ни говорил, но она здесь. Дышит этим воздухом, видит эту, размешивающую что-то в миске, женщину в окне напротив , чувствует грубую шероховатость камня ее..., Береники..., дома.

Как бы она ни отказывалась от очевидного, глаза и уши верили в то, что видели и слышали - до ее рождения еще целых два тысячелетия, а она, вопреки любой логике и научным теоретизированиям легко переносится в "доисторическое" прошлое человечества.

Вероник взволнованно икнула , чем привлекла внимание средних лет римлянина, настороженно оглянувшегося и обшаривающего взглядом, не коснувшимся Вероник , пустоту. Она скользнула вдоль стены, испуганно глядя прямо ему в глаза. Что теперь?

Он что-то процедил сквозь зубы и, к ее облегчению , отправился дальше, озадаченный.

Ей тут же вспомнилась пресловутая сандалия, от которой с досадой избавился тот юноша. Ее ведь и тогда никто не заметил, несмотря на… . На нее тогда натолкнулся тот продавец зелени, не поняв, на что он натолкнулся. Так что же получается? Она здесь, и в то же время как бы и не здесь? Она видит все это оттуда? Из своего настоящего? Точно как с фотографиями. Но тогда почему у нее продолжают работать все ее пять, а может, уже и больше, чувств и здесь?

Ответ пришел сам собой - а куда они денутся, если Вероник как была, так и осталась ею. "Имидж" же не поменялся.

Все эти размышления заставили ее постепенно успокоиться и даже найти некоторую долю юмора в ее теперешнем статусе "кошки в темной комнате" : мр-р – попробуй-ка, найди.

Вероник отступила от стены уже более решительно настроенная: "А не заглянуть ли мне... домой? ".