Часть пятая · Глава 16

Луиджа в панике всем телом навалилась на дверь , но та, сотрясаясь под ее ударами, стойко выдержала натиск.

Шум сзади надвигался лавиной .

Луиджа беспомощно оглянулась. Вот бы сейчас пригодился тот меч. Ну, хоть бы какой прут или. .. камень. Боже, но она же и держит его в руке.

Не думая о том, какой грохот сопровождает ее усилия сбить щеколду, Луиджа принялась долбить ее , злясь на боль в пальцах.

Ей удалось прогнуть ее и, надавив с силой на прежде неподатливую дверь, с облегчением вскрикнула, когда та со скрежетом выталкивая щеколду , поддалась наконец.

Подбежав к постаменту , Луиджа попыталась стащить с него рамку, ухватившись за ее край, но накрепко привинченная к камню, она не сдвинулась с места.

На раздумья не было ни секунды . И, зажмурившись, Луиджа ударила зажатым в руке остатком статуи святой Береники по стеклу . Треснув, оно звонко окатило ее осколками, открыв доступ к святыне.

Стараясь не прислушиваться к тому, что творится за ее спиной, она бережно отделила ткань от внутренней дощечки и, свернув, спрятала на груди. Шелк холодил разгоряченное тело .

Пути назад не было. Изломанные тени спешащих сюда опережали их владельцев, изгибаясь и несясь по ступенькам все ближе к ней.

Вероник не могла усидеть на месте.

Она ходила по комнате с четвертой чашкой кофе, пересказывая Версаю очередную историю ее жизни, не упуская ни одной мелочи.

Тот, волнуясь вместе с ней, то теребил кончик хвостика волос, то растегивал и вновь застегивал измученную сей процедурой верхнюю пуговицу рубашки, то выстраивал из крупинок рассыпанного сахара какие-то узоры.

Заглянувшая в комнату Шоши тут же поспешно закрыла за собой дверь, согласившись с беззвучным протестом Версая, состроившим "страшные" глаза и отрицательно покачавшим головой : "Не сейчас! " .

Воспользовавшись паузой для пятой чашки кофе, он успел вставить вопрос:

— А что за святыня-то ?

Но Вероник, не слыша его и спеша восстановить пережитые события, рассказывала дальше, все так же кружа по комнате.

Луиджа лихорадочно обыскала взглядом святилище, и глаза быстро нашли выход – низкую открытую арку, вылетев через которую, она помчалась, уже не разбирая дороги, вперед.

Задыхаясь, она неслась все дальше, мимо чьих -то останков в древних гробах, упрятанных в глубоких гротах , мимо темных узких ответвлений по бокам от основного коридора, пока не сообразила, что стоит опять перед лестницей, но уже взмывающей вверх.

Крики ворвавшихся в хранилище, подхваченные эхом, подстегнули ее и, стремглав взлетев по ступенькам, Луиджа ткнулась в закрытую дверь.

Сдерживая обезумевшее дыхание, она прислушалась. Ни звука. Но куда бы ни вела эта дверь, ей придется в нее войти.

Луиджа опасливо выглянула, тут же упершись взглядом в скамеечку пастора. Темно-зеленые шторки исповедальни, скрытой от глаз в задней части собора, не пропускали сюда достаточно света, но и того, что было, хватило, чтобы понять

— сюда головорезы еще не успели добраться.

Луиджа отогнула шторку. В двух шагах от нее возвышалась высокая темная дверь , ведущая на задворки собора с многочисленными часовенками, молельнями, часть из которых разрушили при строительстве храма.

А вот за ними раскинулся парк со старыми разросшимися деревьями – излюбленное место отдыха горожан.

Луиджа, дочь Лоренцо Леонелло, в этом смысле не являлась исключением из правил .