Часть пятая · Глава 14

Луиджа проскользнула во внутрь узкого коридора , уводящего куда-то вправо.

Она, прижав к груди уже ее талисман, прислушалась. Ни звука, хотя это совершенно ни о чем не говорило. Каждую минуту здесь мог появиться кто-то, а поэтому медлить не стоило. Кроме того, выбора у нее просто не было , что бы ни ждало ее впереди .

Стараясь ступать как можно тише, Луиджа двинулась вдоль коридора, держась за стену. Пол, выложенный древними плитами, полого спускался вниз .

Она знала, что собор, строительство которого началось через год после ее рождения, покоился на фундаменте прежней базилики, заложенной в столь стародавние времена, что история о ней обросла легендами. И Пальмира, ее сводная старшая сестра, даже утверждала, что где-то здесь, в подземелье, хранятся мощи святого Петра.

Луиджа поежилась, представив, что будет с этими останками, если до них доберутся эти нелюди , бесчинствующие наверху.

"Наверху..." , - она поймала себя на мысли, что, собор , действительно, остается где-то там над ней, то есть она спускается в... .

"Подземелье. Поэтому и дверь была скрыта".

Ее окружала могильная тишина.

Вероник прервал не терпящий возражений звонок все той же Сюзанн. Она покачала головой:

— Если я не отвечу, ужинать мы будем уже втроем.

Оставив Версая задумчиво созерцать рассыпаные крупинки сахара на столе, Вероник отошла к окну.

— Прости, дорогая, если я тебя разбудила, - Сюзанн почему-то нервничала.

— Нет-нет, все в порядке. Это ты прости меня, что за эти дни не нашла минутки позвонить тебе. Мы тут постоянно в путешествиях.

В какого рода путешествиях, Вероник разумно решила не уточнять.

— Как ты себя чувствуешь ?

— Все отлично. Тебе незачем волноваться.

— У тебя уставший голос. И спишь до трех дня. Все в порядке ?

— Как никогда.

— А что это за...

Вероник засмеялась:

— Сюзи, не пытайся меня уличить в чем-то.

— Н-ну, хорошо, - Сюзанн помолчала, - мне надо тебя кое о чем спросить.

— Только не из серии, пожалуйста, вопросов о моем здоровье.

— Это как раз вопрос, напрямую связанный с твоим здоровьем. Вернее, с .. виновником чуть ли не потери тебя, а вместе с тобой, естественно, и твоего здоровья два с лишним года назад.

— О чем ты ?

— Он позвонил мне и просит номер твоего телефона.

— Марсьен ? Для него я умерла.

— С Марсьеном я давно уже разобралась. Я о том, кто сбил тебя. Тогда. На мосту.

Сюзанн напряженно прислушалась к дыханию Вероник, пытаясь определить ее реакцию.

Умом она понимала, что Люк, внезапно объявившийся неделю назад, еще до отъезда Вероник, послужил лишь косвенной причиной чуть ли не гибели сестры, но ее буквально клинило от мысли, что, если бы не он, возможно, Вероник избежала бы трагедии.

Когда он позвонил, Сюзанн только с третьей попытки поняла, с кем разговаривает, онемев от возмущения. И откуда он только взялся? Порыв навсегда отключить телефон сменился потоком ледяных "нет", завершившимся железным "никогда".

Но на следующий день "убийца" поймал Сюзанн у выезда из гаража, заслонив проем таким образом, что она могла бы выехать только по его раздавленному колесами ее машины бездыханному трупу, а поскольку Сюзанн строго придерживалась десяти заповедей, она затормозила, вынужденная остановиться.

В его руках алел букет роз. Точно таких же как на мосту.

Свое намерение "раздавить" она все-таки осуществила. Правда, не Люка. Его корзинку с цветами. При этом получив несказанное удовольствие от поставленной таким образом точки в их дебатах относительно его контактов с Вероник.

— Он хочет поговорить с тобой, - ее решение допустить "преступника" к Вероник было продиктовано лишь той же заботой о ней после того, как в телефонном разговоре сегодня утром, он вдруг упомянул имя Версая, и, дабы предотвратить неожиданность появления "злоумышленника" в непосредственной близости от Вероник, в чем Сюзанн уже не сомневалась, она решилась таки уведомить сестру о его существовании.

Вероник тут же вспомнила те глаза, в отчаянии и ужасе провожающие ее в "дальнее плавание" по водам Сены.

— Что скажешь ?

— Ничего. Нам не о чем разговаривать. Ему не за что извиняться, а мне не в чем его обвинять. Другого направления нашей беседы я не вижу.

— Ну, и хорошо, - в голосе Сюзанн прозвучало торжество,

— нечего ворошить прошлое. Я перезвоню завтра, отдыхай.

Версай не особенно прислушивался к их разговору, заинтригованный информацией о душе Вероник, что-то пытающейся ей напомнить.

Что ? И зачем?