Часть пятая · Глава 2

Мимо, галдя, проносились мальчишки в мешковатых балахончиках, подпоясанные грубыми веревками. Неподалеку спрятались в тени две женщины, причудливо спеленутые во что-то, отдаленно напоминающее платья, наброшенные одно на другое. Головы покрывали тюрбаном накрученные накидки. Они склонились друг к другу, явно сплетничая о чем-то, судя по время от времени бросаемым взглядам вокруг, как будто проверяя, а не стали ли их секреты достоянием общественности. Но за гвалтом торговцев, наперебой зазывающих покупателей, они напрасно беспокоились быть услышанными.

Вот один из продавцов повернулся, равнодушно взглянув в сторону Вероник, и вновь занялся раскладыванием свежей зелени на низком, основательно сколоченном, прилавке.

В двух шагах от нее остановился молодой человек в темно-серой хламиде, споткнувшийся о собственную сандалию. Он ругнулся , с досадой обнаружив перетершийся ремешок. Присев, попытался подвязать его. Но, повозившись и поняв, что это вряд ли у него получится , плюнул и, стащив ее с ноги, швырнул в... Вероник.

Она отшатнулась в сторону, но удар "пращи" весьма болезненно отозвался в коленке.

Ошарашенно опустив глаза на выпущенное в нее орудие, отметила про себя степень изношенности потерявшей пару сандалии и отсутствие каких-либо, скрепляющих ремешки, приспособлений. Это была просто деревянная подошва , поддерживаемая пропущенными снизу несколькими веревочками. И именно эти веревочки, истрепавшиеся , замусоленные, ее отрезвили.

Точно такие же сандалии, правда, поновее, были у тех мужчин на снимке у фалафельной.

Вероник беспомощно оглянулась , ища спасения у Натана , которого и след куда-то простыл. И, судя по всему, не только его след, а и всех, кто был рядом ровно минуту назад, до того, как появились эти снующие вокруг мальчишки в странных "распашонках".

Вероник, зажмурившись, закричала и попятилась, тут же наткнувшись на зазевавшегося высокого мужчину, удивленно отскочившего от невидимого для него препятствия.

Она уже не просто кричала, а вопила без намека на паузу, царапая кстати подвернувшуюся стену и разгоняя воплем перепуганных "современников" этого мира, где она НЕ БЫЛА и одновременно БЫЛА.

— Да что с тобой? Успокойся! Вероник!

Слова Версая пробились к ней сквозь толщу веков. И она его услышала, мгновенно затихнув.

Он тормошил ее, встряхивая за плечи:

— Что происходит ? Чего ты испугалась ?

Вероник вдруг крепко обхватила его, дрожа и сбиваясь в дыхании:

— Натан, миленький, а я уж подумала..., Господи, как же хорошо..., это же вы, правда ?

— До сегодняшнего дня пока никто, включая меня, еще не сомневался, что я - это я. Объясни, пожалуйста, что происходит ?

Он поглаживал ее по плечу, не пытаясь высвободиться от больно вцепившихся в него рук Вероник, и ругал себя за потерю бдительности. Он должен был предвидеть подобный срыв, учитывая накал пережитых ею эмоциональных бурь, эпицентром которых была она сама. А ведь она еще очень слаба для такого рода переделок. И то , чему он стал свидетелем – Вероник, припав к стене, зашлась в такой истерике, что даже верблюд, до того мирно мусоливший жвачку, приостановил вечное движение челюстями – иначе как стрессом не назовешь.

Сюзанн, все-таки, была в чем-то права.

Напрасно он повелся на одержимость Вероник узнать, понять и разгадать. Время терпит. Ее от нее никуда не убежит.

Версай, ругая про себя самого себя и не гнушаясь крепким словцом , опять же в адрес самого себя , тихонько повел Вероник, отказывающуюся расстаться с ним хотя бы на секунду, к выходу из Старого города.

Так бы они и завершили не начавшуюся экскурсию, если бы не затоптанная туристами потрепанная веревка. Вероник отступила на шаг, дернув Версая за собой, и притянулась взглядом к "улике", напомнившей ей настойчивость молодого человека все-таки найти огрызку, похожему на этот, применение.

Вероник пощупала пострадавшую невесть когда коленку , тут же откликнувшуюся ноющей болью от удара деревянной подошвы.

Оглянувшись на площадь, откуда они только что ушли нескончаемый поток туристов, усталый облезлый верблюд , покорно ждущий желающих с ним сфотографироваться, лотки с восточными сладостями - она решительно повернула назад.

— Я хочу разобраться с тем, что произошло.

Версай растерялся :

— А что, собственно, произошло, девочка моя ? Объяснись, наконец.

Он посторонился, пропустив очередную партию туристов, беспрерывно щелкающих фотоаппаратами.

— Мне кажется..., нет, не кажется..., я только что была там , но очень давно. Очень и очень давно.

Вероник повторила когда-то произнесенные Версаем слова, но высказанные им тогда как предположение.