Пролог

Он весь дитя добра и света , Он весь свободы торжество...

А. Блок

Пот заливал глаза.

Он брел почти вслепую, морщась от боли изъеденной едкой солью плоти и уже не пытаясь увидеть дорогу. Нескончаемую дорогу его последнего пути.

Плечи жгло и саднило. И от трущихся об израненную кожу грубых необструганных перекладин наспех сбитого креста, и от палящих лучей равнодушного к его боли светила, и от этого жгучего пота , казалось, всосавшегося глубоко в тело и прожигающего сердце.

Гул сопровождающей процессию толпы уже давно переродился в подобие ровного монотонного бормотания волн, усыпляющим гудением поглаживающих иссушенный берег, вдруг нарушаемого истошным всплеском.

Он подумал: "Скорей бы дойти, дойти и отдохнуть".

Хотя "отдохнуть" имело уже совсем другой смысл , нежели раньше - отдохнуть не от усталости или боли.

Отдохнуть от пережитого.

— Не отставай! – грубый толчок пикой едва не сбил его медленный, приспособленный под вдох и выдох шаг.

Он подтянул крест вверх, тут же сжав зубы, чтобы не застонать от жестоко царапающего дерева.

Чья-то рука с зажатой в ладони тканью протянулась к его лицу отереть стекающий пот, но тут же отдернулась , перебитая ударом той же пики.

Он приподнял голову... и встретился глазами с ее взглядом, сострадающим и жалеющим.

Прижав ноющую руку с багровым следом от ударившей пики к груди, она впитывала его взгляд словно измученный жаждой путник, который сколько бы ни пил, все было мало.

— Йешуа... , – ее голос сорвался, но в это короткое слово она вложила столько любви, что он слышал его даже там, в конце своего пути.

Первая часть Вероник