Часть четвертая · Глава 3

Приступая к работе, Летисия сравнивала себя с хирургом. Та же тщательность при подготовке к "операции", продуманность и отточенность действий, но, самое главное, итог - восстановление, возрождение "больного".

Она разложила на столике инструменты - скальпель, шприц, зажимы, тампоны. Хмыкнула: "Даже инструменты те же".

Да-а, работа предстоит не легкая. Почему было не залачить картину? Хотя бы один раз? Что ему помешало?

Она задумчиво рассматривала загадочное творение живописца, подвергшееся из-за пренебрежительного отношения к нему его создателя таким практически необратимым процессам разрушения, что вернуть к жизни его мог только реставратор-Мастер. И то, изрядно потрудившись.

Пропитав обратную сторону холста смесью пинена и воды, что растянуло его и размягчило закостенелость, Летисия приступила к пробной расчистке наиболее пострадавших участков картины.

В левом нижнем углу ей пришлось снять почти весь красочный слой, настолько он истрепался и раскрошился, что не было никакой возможности его закрепить.

Промокая еще раз тампоном разрушенный участок, она обратила внимание на непонятный темный завиток, едва проступающий сквозь грунт.

Без лупы не обойтись. Странно. Похоже на деталь... буквы. Да, буквы. Латинской S.

От волнения дрогнула рука.

"Неужели автограф? " – Летисия откинулась на спинку стула, - "Надо отдохнуть, а то мерещится черт знает что".

Помассировав веки, она проделала комплекс упражнений для снятия переутомления глаз. Поморгав, протерла их влажной салфеткой, восстановив работоспособность.

Но, склонившись над обрабатываемым кусочком холста, Летисия охнула, все больше приходя в возбуждение - таинственная закорючка, скрывавшаяся под грунтом, ни больше, ни меньше, была частью… текста.

Она вскрыла уже его почти полностью, с досадой обнаружив, что до конца прочитать не удастся из-за сколов, уничтоживших несколько строчек.

"Невероятно! Это же открытие!" – Летисия вынуждена была прерваться, чтобы успокоиться и дать передышку сердцу, незаметно перешедшему на кросс и готовому, кажется, освоить и более быстрый темп, который вряд ли бы выдержало.

Глубоко подышав по инструкции, выданной ей когда-то все тем же Патриком, Летисия твердо обхватила лупу.

Текст был написан на испанском с примесью кастильского наречия, что позволило ей прочесть его без особых затруднений, наступивших потом, когда она дочитала до конца.

Mi nombre - letisija Manuela... El autor de este cuadro. A mí son aproximados 32 años. Mí del siglo 21. Se encontraba en el siglo 16 por la casualidad trágica - ha calculado el número del destino de mis nombres y se ha despertado aquí.. Gracias a la ayuda Alejandro Kerrado, dos años ha pasado en el monas- terio a la abadesa de la hermana Frensis, después de que era invitada en Eskorial al infante a Isabel como de ella la pintora. A todos, quien leerá esta carta quiero decir: Le echo de menos, mis contemporáneos y descendientes.*

*Я – Летисия Мануэла...

Автор этой картины. Мне приблизительно 32 года. Я из 21 века. Оказалась в 16 веке по трагической случайности - подсчитала число судьбы моих имен и проснулась здесь.

Благодаря помощи Алехандро Керрадо, два года провела в монастыре у аббатисы сестры Френсис, после чего была приглашена в Эскориал к инфанте Изабелле, став ее портретисткой.

Всем, кто прочтет это письмо, хочу сказать: я тоскую по вам, мои современники и потомки. И…

Строчки прыгали, скакали, рябили от многократного перечитывания. Но Летисия упорно возвращалась еще и еще раз на свое же послание, затесавшееся в средневековье.

Она очень-очень медленно встала, опершись о стол, чтобы не упасть. Ноги будто отсутствовали.

Сон. Тот сон, что ей снился в "Боинге" . Так это был не сон?

Она еще раз бросила взгляд на напоминание о себе со жгучей надеждой, что не увидит его.

Но...