Часть вторая · Глава 17

Я не могла усидеть на месте.

Пересказывая Алехандро мою невероятную историю, я носилась по комнате (благо размеры позволяли) и время от времени поглядывала на него, проверяя, насколько серьезно он ее воспринимает. И, надо отдать ему должное, он был великолепен. Наконец-то, я дождалась своего слушателя.

За эти годы я не смогла смириться со случившимся. Тоска по дому, пусть и забытому, по всему тому, что осталось там, в моем времени, включая такие незначительные для нас, тамошних, мелочи как обыкновенная микроволновка или утренняя газета, иногда так душила, что я, проплакав всю ночь, с трудом выстаивала утреннюю мессу.

Керрадо с пониманием отнесся к моим суматошным перемещениям, не произнося ни слова и не задавая вопросов.

Наконец, выговорившись, я застыла у окна, бездумно уставившись на ровные дорожки идеально распланированного паркового ансамбля перед дворцом. Все бы отдала, только бы оказаться на пусть и неказистой, маленькой улочке моего города (я не сомневалась, что там таковая существует), знакомой своими занюханными уже запахами семейного ужина, несущимися из открытых нараспашку окон.

Я повернулась к затихшему Керрадо.

— Я хочу домой. Все, что здесь, и… вы все, для меня далекое прошлое. Вы верите мне?

Он опустил глаза, до того не отпускавшие меня, и глухо произнес:

— Мне было бы трудно в это поверить, если бы не обстоятельства нашей с вами встречи и дальнейшие события. Уже тогда - помните? - когда я вас почти силой затащил в эти подземные лабиринты, я знал, что столкнулся с чемто... не нашим.

Перехватив мой удивленный взгляд, он пояснил:

— Каждый знает, кто такие "черные". Это во-первых. А сопротивление им означало признание вами, что вы... ведьма. Это во-вторых. Иначе, зачем и от кого защищаться? Но вы не знали ни о первом, ни о втором. Значит, вы не из наших мест. И, вообще, ни из каких других, особенно не отличающихся от наших по этим пунктам.

— А почему вы решили тогда, что эти ваши "черные" причина моих волнений?

— Да весь ваш вид, - он усмехнулся, видимо, вспомнив ту, загнанную, меня, - одежда, более подходящая для пятнадцатилетней девочки. Вы по какой-то причине переоделись во что попало. Торчащие из под юбки странные туфли. Кстати, а что это у вас было на руке?

Я, без лишних слов разворошила ворох платьев, законспирировавших то, что у меня было не только на руке.

— Вот это? – я протянула ему часы.

Керрадо с любопытством постучал по корпусу:

— Что это?

— А вот еще, - я по очереди выложила перед ним плеер, зажигалку, сигареты, коробочку с рабочими инструментами, фотоаппарат, которым он более всего заинтересовался.

— Я не уверена, сработает ли, но попробуем, и вы все поймете без объяснений.

Последний раз – где-то с месяц назад – я сфотографировала свою келью. На память, так сказать.

К моему удивлению, он не просто сработал, а вспышкой (Керрадо дернулся, взмахнув руками и пытаясь защититься от яркого слепящего света блеснувшей "молнии") доказал состоятельность фирмы "Panasoniс", можно сказать, на века.

— Ну, полюбуйтесь на себя, - я поднесла к Алехандро экранчик фотоаппарата.

Он, что называется, спал с лица, рассматривая снимок.

Я прыснула, не сдержавшись.

Наконец, Керрадо перешел к словесной форме пережитых впечатлений:

— В ваше время наша церковь не осталась бы без работы. Как же это? Без красок? И в одну секунду! – он рассматривал, чуть ли не обнюхивая, цифровик со всех сторон, потом возвращался к фотке, разглядывая свою испуганно отпрянувшую физиономию в момент вспышки, - в это трудно поверить. Теперь я понимаю бедную Урсулу, - он поднял голову, - вы же ей тоже что-то продемонстрировали.

— Откуда вы знаете? – я насторожилась.

— К сожалению, знаю не только я. И поэтому я здесь.