Часть вторая · Глава 16

Грунтовка холста - работа, которую не все художники, к сожалению, воспринимают как часть творческого процесса. Я же и сюда вкладывала все свое вдохновение. От того, как ляжет масляный грунт, зависело практически все: и качество мазка, и тональность красок, а главное – ощущение внутреннего тепла, излучаемого картиной.

Все мои требования, связанные с техническими вопросами – холст обязательно льняной, кисти с волосом из белки

— выполнялись без лишних вопросов и быстро. Но непредвиденная заминка случилась с красками.

Я бы предпочла те, в состав которых входило бы опятьтаки льняное масло и пчелиный воск. Но в силу трудоемкости их производства по "моей" технологии, пришлось удовлетвориться инструментом Куэльо, из мастерской которого было вынесено достаточное их количество.

Я выпросила у Изабеллы несколько дней одиночества для подготовки к основной работе, но не потому, что терпеть не могла, когда мне мешали на столь ответственном этапе моего творчества.

Под грунт я намеревалась занести информацию о себе в случае провала возвращения домой. Я старалась не допускать эту мысль, напротив, в голове постоянно жужжало одно и то же : "Банзай!". Не совсем к месту, но отвечающее моему настроению.

Идея напомнить потомкам о себе в далеком будущем возникла сразу после того, как Изабелла изъявила желание стать моей натурой, поэтому, вооружившись терпением и кистью, я, прежде чем покрыть холст первым слоем грунта, занялась сочинительством.

Задача, надо сказать, не из легких. В короткое послание вместить максимум информации, но в весьма сжатой и скупой форме, хотя хотелось бы поделиться с будущими исследователями моего творчества (я очень надеялась, что таковые найдутся) cвоими впечатлениями о временах мракобесия и "охоты на ведьм", в число которых я удостоилась чести войти.

Это были, наверное, самые краткие мемуары в мире.

Перечитав еще раз очерк о моих скитаниях, я с сожалением поставила заключительную точку, будто прощаясь с теми, кто когда-то это прочтет.

Вздохнув, набросила на холст тряпку.

Тихий стук в дверь вторгся в созерцательную меланхолию относительно потомков.

Кого еще принесло?

— Вероятно, я помешал вам, сестра Лаура, но я вынужден это сделать. Вы пригласите меня войти?

Я отступила, удивленная и одновременно обрадованная неожиданным визитом Керрадо.

— Я запру дверь. Никто не должен знать, что я здесь.

— Что-то случилось?

— Пока, - Алехандро повернул ключ в замке, - ничего не случилось. И не случится, если вы будете благоразумны.

Его резкий тон не очень мне понравился, но моя так и не высказанная точка зрения по этому поводу, видимо, его мало бы заинтересовала, судя по нахмурившемуся взгляду.

— Откуда вы, сестра Лаура?

Сердце на минутку замерло, но, быстро вспомнив о последствиях, застучало снова, и, я бы сказала, с удвоенный силой.

— Не понимаю, о чем вы?

— О вас, сестра Лаура, о вас.

Керрадо, определенно чем-то озабоченный, вдруг, совсем не вежливо притянул меня к себе, и так близко, что не надо было бы особенно стараться, чтобы поймать его губы для поцелуя. Но я решила пока подождать со столь откровенным проявлением моего чувства к нему. Ситуация накалялась, к сожалению, по другой причине, пока мне не известной.

— Вы можете мне довериться. Для этого у вас есть достаточно оснований. Нет? Чтобы помочь вам, я должен знать о вас хоть что-то. Итак?

Взглядом, исключающим сопротивление с моей стороны, он требовал ответ, буквально впиваясь в мои глаза и проникая все дальше вглубь, в самую душу, от чего в голове вдруг зашумело и что-то явственно щелкнуло.

Я, словно марионетка, ведомая искусным кукловодом, двинулась к подрамнику и вяло стянула с холста тряпку, представив Керрадо мою летопись.

Алехандро читал, а я безучастно следила за его реакцией. Мне почему-то было абсолютно все равно, что за этим последует.

— Ну, что же, это многое разъясняет.

Он обернулся, и на этот раз в его глазах я прочла, как ни странно, облегчение, будто он опасался получить другие, худшие, подтверждения моей исключительности.

Наваждение отступило, оповестив меня об этом прояснением в голове, и, как следствие, ко мне вернулась незамутненная помехами способность осмысливать ситуацию адекватно. А, точнее, я пыталась найти объяснение почему-то сорванной с подрамника тряпки и в результате бесстыдно обнажившемуся холсту.

Дар предсказания, о котором поведала Френсис, видимо, был не единственным, подаренным Керрадо Богом.