Часть третья · Глава 12

Сбросив Баччелло на кровать, я прижала его к подушке, одной рукой надавив на грудь, а другой на колени :

— А, теперь, пошевели тем, что у тебя в голове, и ответь мне только на один вопрос, маленький драчун. Ты же не хочешь уйти туда, где твой хозяин?

Он выкатил на меня слезящиеся покрасневшие глаза, источающие боль, злобу и мольбу.

— Что молчишь? Выбор небольшой. Или позабавишься в мире усопших, или, все-таки, согласишься еще подразнить нас, живых. Ну? Отвечай, капризная мартышка.

Баччелло испуганно таращился на меня, довольно туго соображая, что я, собственно, от него хочу.

— Повторю помедленнее. И покороче. Ты хочешь поиграть с "черной смертью?"

Шут затих, услышав, наконец, приговор. И, вероятно, решив, что я намерена ускорить его встречу с графом, поднатужился, покраснев до бурых оттенков, и выплюнул мне в лицо:

— Зря я… не подсыпал… яд… в тот бокал. Спас бы Франческо… от тебя.

Я почти утопила его в перине:

— Да уж, опростоволосился.

Баччелло, вырываясь, задрыгал ножками:

— Ты же… получила все… . Зачем… его-то… извела? Ведьма…, сучья дочь…, чтоб ты сдохла…

Пожелание разозлило.

— Может быть. Не думала об этом. Позже подумаем вместе. Я о другом. Еще покороче. Хочешь выздороветь? Быстро отвечай. Если нет, отпущу на все четыре стороны. Вернее, только в одну. Туда.

Я кивнула в сторону лазурного потолка с плавающими в золотистых облаках розовощекими ангелочками.

Он послушно осмотрел "поднебесную" высь, умело воссозданную каким-то художником в моей спальне, и судорожно замотал головой в знак протеста против указанного направления. То ли ангелочков оказалось многовато, то ли высь показалась вполне досягаемой.

Шут недоверчиво прохрипел:

— Выздороветь? Зачем ты смеешься надо мной? Если это… черная смерть…, эту заразу еще никто не обманул. Никто. И откуда ты взяла, что это… она? Или… ты и правда… ведьма.

— Называй как хочешь. Сейчас не об этом. Ты тихонько полежи, хорошо? А я тебя полечу. Ты будешь первым, с кем она не справится, - я успокаивающе ему улыбнулась, - не бойся. Я помогу тебе. И… Франческо тоже.

Почему-то на этот раз упоминание имени хозяина не вызвало отторжения. Напротив, Баччелло расслабился, даже улыбнувшись в ответ.

— Ну, вот. Наконец-то. И, еще. Доверься мне. И ничего не бойся.

Я погладила его по мокрой от слез щеке. И, не сдержавшись, все-таки съязвила:

— Может, от моего лекарства еще и подрастешь немножко. Если будешь благоразумным.

Подмигнув ему, я полезла под кровать за обещанным бальзамом.

А, вернувшись, кроме скомканного покрывала и замусоленной слезами подушки ничего не обнаружила. Вернее, никого.

Оглянулась вовремя. Занесенный надо мной стул пришелся бы мне как раз по голове, поскольку я удобно для этого стояла на коленях перед опустевшим ложем.

Чудом увернувшись от довольно тяжелого орудия (и как он только поднял его в таком состоянии), я опрокинулась на спину, чуть не выронив сосуд с драгоценной настойкой.

Вот как раз это и возмутило меня больше всего. Столько стараний, жертв, и все бы сейчас пошло к черту. Только потому, что этот карлик не верит мне. А как его заставить поверить?

Подавив раздражение, я протянула ему, шмыгнувшему от меня за кресло, бутылочку с лекарством:

— Вот. Посмотри. Пошире открой свои глазки. Это твое спасение. Оно здесь, в этой склянке. Я вынимаю пробку… видишь?... и на твоих глазах вылью все на этот пол. И ты умрешь. Потому что это одна-единственная бутылочка. Больше нет. Ты смотришь?

Я медленно ее наклонила, точно зная, что Баччелло прилепился к ней взглядом.

Я не оставила ему выбора. Или-или. Его выдали побелевшие костяшки пальчиков, судорожно ползающих по бархату спинки кресла, и жалобно-тягучий скулеж с нотками сомнения:

— Ты врешь! Ты хочешь убить меня. И отомстить мне. За тот бокал. Но ведь мне и так не долго осталось…

— Идиот. Я знала, что вода не отравлена. Как и ты. Ведь ты прежде ее попробовал. Как обычно. Нет? Ты просто разыграл меня. Но об этом знали только я и ты. Ты оберегал Франческо. Ну, а сейчас он позаботится о тебе. Он помог мне приготовить это лекарство.

— Он? Что ты такое говоришь? Ты лишилась разума! Нет. Ты… ведьма. Ведьма!

— Как хочешь. Ты выбрал.

Я обреченно вздохнула, так, чтобы интонация обреченности отчетливо прослушалась, и еще больше наклонила бутылочку.

— Почему тогда он умер? Почему? Почему?

— Решайся! Здесь твоя жизнь.

Лекарство через секунду должно было бы вытечь.

Его пальчики, добежав до подлокотников, замерли. Он взвизгнул:

— Нет! Нет! Ты все врешь, гадина!

Взвыв, Баччелло, словно раненая рысь, пополз ко мне, намертво вцепившись в мою руку.

— Нет!

Я мягко накрыла его руку своей:

— Ну, вот и умница. А еще дураком прикидываешься.

Я, конечно, врала. Таких бутылочек у меня было пятнадцать. Настойки хватит не на один десяток человек. Но и эту я не собиралась отдать за просто так.

Для пущей сохранности жидкости пробку я обернула еще и плотной тканью, что исключало потерю хоть капли выстраданного лекарства.