Часть третья · Глава 10

Долго сдерживаемый стон, по-звериному протяжный, тоскливый, наконец, нашел выход.

Обхватив уже безразличное ко мне тело, я упрямо его покачивала, отдавая Франческо тепло и нежность, так и не испытанные им при жизни.

Его голова качнулась назад, и из приоткрытого рта по подбородку, изгибаясь, будто выбирая русло, поползла неровная струйка крови.

Я бездумно следила за ней, пока она, на мгновение застыв, не оборвалась крупной тяжелой каплей вниз, празднично раскрывшись черно-кровавой розой на ярко-голубой ткани лифа моего праздничного платья.

Это все, что смог мне дать Франческо в нашу первую супружескую ночь.

Свою кровь. То, что от него и требовалось.

Заскулив от безысходности, от необходимости идти до конца, я суетливо-растерянно вспоминала, куда же засунула пузырек и ланцет, заранее заготовленные для вскрытия вены.

Времени у меня почти не осталось - минут пятьшесть до того, как кровь потеряет текучесть.

Я должна была успеть. Уже даже не ради предположительных будущих спасенных, а ради самого Франческо.

Мне страшно было бы признаться, что он ушел просто так, выкинутый из жизни в угоду ухмыляющейся вслед ему заразе.

Он ушел, чтобы отдать.

Грубо вытряхнутая из накрывшей меня скорби напоминанием о мрачной роли графа в судьбе пока живущих, жизнь которых напрямую была связана с его смертью, я, не глядя на его вдруг постаревшее лицо, приподняла подол юбки. Одна из проволочек корсета надежно удерживала маленький бархатный мешочек, другая – перчатки.

Ну, что же, медлить дольше я уже не могла.

Его рука, не скованная пока еще холодом смерти, послушно легла мне на колени.

— Я постараюсь не сделать тебе больно… . Слышишь, Франческо? …это даже будет совсем не больно…, прости меня…

Скорее, я уговаривала себя заглушить боль во мне.

Натянув перчатки из выделанной почти до прозрачности кожи, я внимательно, загнав все эмоции подальше, осмотрела вену на сгибе руки. Перераспределение крови уже началось в его теле, но трупных пятен от хлынувших сюда потоков пока не было видно, что явилось хорошим знаком.

Вооружившись ланцетом и отстранившись насколько можно было от места надреза, чтобы предотвратить возможное попадание брызг на лицо, острием коснулась взбугрившейся темно-фиолетовой полоски вены.

Фонтаном вырвавшаяся на свободу кровь оросила защищенные перчатками руки, пыльцой осев и на уже расцвеченном ею прежде платье.

Но мне нужна была не эта порция.

Чуть развернув его руку вбок, я дала струе успокоиться и подставила горлышко бутылочки под исчезающие в ней капли.

Одна…, вторая…, третья…, шестая…

Их должно было быть ровно одиннадцать.

Сменив окровавленные перчатки на чистые, я обернула бутылочку в припасенную для этой цели ткань и спрятала в тот же мешочек. Для ланцета и использованных перчаток нашлось место в другом мешочке. Их я позже закопаю.

Ну, вот и все.

Если бы не предавшие и покинувшие меня силы, оставившие один на один с затопившей волной горя.