Часть вторая · Глава 10

Доменик под присмотром не дремлющего за последние две с половиной недели ока Валерио помешивала овсяную кашу.

Ее жизненное пространство после непродолжительных дебатов о праве на владение прилегающих к спальне "земель", нехотя, но позволено было расширить до пределов кухни, поскольку Доменик категорически отказалась сидеть на бутербродах.

— А чем она занимается? Эта ваша... Ирене? Ну, кроме вытаскивания из рукавов динозавров.

— Вы не особенно-то бросайтесь мыслью. Она ведь летуча. Ирене занята благотворительностью, - Доменик вприкидку посолила кашу, - в самом широком понимании этого слова. Госпитали, детские приюты, дома престарелых. У нее обширная клиентура.

— И что она с ней делает? С клиентурой?

Валерио, усевшись на высокий стул у стойки, не спускал глаз с Доменик.

— Лечит. Ну, кажется, готово наше блюдо. Будете?

— Нет. Терпеть не могу овсянку. Вам приятного аппетита.

— Напрасно. Весьма полезно.

Она села напротив и, добавив в миску ложку сахара, приступила к пиршеству.

— А все, что она продемонстрировала, откуда это? Ведь не могла же она, на самом деле, видеть через телефон. А, часы? Мне же не показалось? Они, действительно, остановились. Как это может быть?

— Про ведьм слышали? Которые в лягушек превращают, – Доменик, уловив в его глазах мимолетный испуг с примесью недоверия, рассмеялась, - шучу. Куда ведьмам до нее. Только лишь стажироваться. Ну, что, с завтраком покончено. Давайте обсудим наш с вами кармический узел.

Она cварила кофе и поставила поднос c крохотными чашечками на стойку.

— Желательно, вкратце, - Валерио одним глотком выпил свою порцию, - у нас все меньше времени. Я засыпаю на ходу. Еще пару суток на таблетках продержусь, но не больше. И вас заберу с собой. Развязывать кармический узел.

Он усмехнулся.

Доменик будто не слышала его:

— Кто она, Корделия?

Валерио, поднявшийся было сварить еще кофе, резко обернулся:

— Откуда вы знаете?

— Ее имя вы дважды упомянули. Пересказывая ваш сон, и там, под душем. И… я резонно заключила, что это именно та несчастная, над кем издеваются, и вы в том числе, в вашем сне. Итак?

— Что за вопрос? Мне почем знать? И, потом, я над ней не издевался.

— Как вы думаете, что это было? Толпы людей, плаха. Что это – жертвоприношение, или… наказание?

— Не знаю, - он поставил кофеварку на плиту, - но...

Валерио задумался, забыв о пенящемся напитке, горкой устремившегося вверх и вот-вот чуть было не перелившегося через край. Шипение первых прорвавшихся к свободе капель вернуло его к плите:

— ... похоже, что два названных вами акта имеют для меня смысл. Причем, равноценный смысл. То есть, это одновременно и жертвоприношение, и наказание.

— Интересно…, мне, пожалуйста, без сахара. А что вас привело к такому выводу?

— М-м-м…, наверное, чувство вины. Да. Чувство вины. За то, что я обязан в этом участвовать.

— Обязан? Это уже кое-что. Поставьте сюда, пожалуйста. Спасибо… . То же чувство вины, что и в случае с Бигом. Правильно? И там, и тут, это все те же два акта. А вы можете описать это место, одежду людей или свою, какие-то подробности, чтобы понять хотя бы, куда вас занесло?

Валерио отрицательно покачал головой:

— Нет. Я вижу только этот… помост. И ее глаза. Все.

— А люди в черном? Кто они?

Он отхлебнул кофе:

— М-м-м…, думаю…, монахи.

— Почему монахи? А…, скажем…, не крестоносцы или члены какой-то секты?

— Н-не знаю. То есть, наоборот, уверен, что это монахи. Именно монахи.

— Ну, хорошо. В чем вы…, очень крепкий кофе…, еще уверены?

Валерио отвел взгляд – куда-то подевалась вдруг его напористая агрессивность, жесткость, местами соперничающая с жестокостью, колючесть, не допускающая и намека на насмешку или иронию.

Доменик не удивилась ответу, зная, в чем он признается.

— Я… любил ее.

Она удовлетворенно кивнула головой:

— Все верно. История повторилась. Один в один. Вы вынужденно убиваете тех, кого любите. Приносите их в жертву долгу или необходимости, называйте как хотите. И, любя, наказываете за совершенный проступок. Опять-таки, потому что обязаны наказать. И для вас это, своего рода, ритуал. Непременный и всегдашний обряд наказания. Вопрос в другом. За что вы ее наказали? Вернее, обязаны были наказать.

Валерио оттолкнул от себя чашку, и та, проехавшись до резной кромки стола, наткнулась на фигурный выступ, укоризненно закачавшись на бочке.

— Где выход? Что мне делать-то? Я сыт по горло вашими рассуждениями.

Доменик накрыла обиженную чашку рукой:

— Стул сломали, одну чашку разбили, со второй тоже разборки. Прямо-таки, терминатор. Будем искать выход. Тем более, что сожгли-то вы меня. И любили… тоже меня. Я здесь камень преткновения. Вы были правы.