Часть четвертая · Глава 7

Мы встретились час назад у небольшой часовни недалеко от… зубчатых стен замка ди Орси.

Ночь отступала перед слепяще ярким светом множества осветительных приборов, включая самые настоящие факелы, всаженные в углубления по краям древних башенок. На самой верхней из них печально поник флаг с гербом ди Орси в знак траура.

Кассио приоткрыл дверцу машины, приглашая меня опуститься на переднее сиденье рядом с ним, и как только я приняла приглашение, он тут же заблокировал все выходы и входы в свой "Феррари" :

— Зачем вы врете? И кто вы на самом деле?

Он отодвинулся вглубь сиденья, спрятав руку в карман. Мне не понадобилось каких-то умственных усилий, чтобы по характерному оттопыриванию, обрисовавшему короткое дуло пистолета, понять, что сжимает его рука.

— Не вру. Я, действительно, ее подруга. По несчас…

Он прервал меня:

— Почему вы обратились именно ко мне?

— Вы знали ее.

— А это откуда вам известно? – Кассио напрягся. По скулам заходили желваки, и бросающееся в глаза перекатывание лицевых мышц несколько разнообразило его красоту вдруг ожившего манекена.

Если бы я не знала о происхождении его нервного состояния, не потратив время зря и порывшись предварительно перед нашей встречей в его голове, что у меня получалось уже легко в свете полученных знаний о самой себе, я бы, наверное, поостереглась сесть к нему так близко, даже несмотря на его, сражающую наповал, красоту.

— Милый Кассио, позвольте и мне задать вам вопрос. Не все же вам одному прыгать по сцене.

Будто нарисованные брови изумленно поползли вверх, что несколько подпортило его безукоризненно вылепленный фасад, вдруг покосившийся.

Я не стала ждать, когда они доберутся до середины лба, и лениво спросила:

— Зачем вы следили за Патрицией?

Брови резко вернулись к стартовой точке:

— Что-о?

В его голове я обнаружила подробную информацию о распорядке дня несчастной девушки. Так, как он фиксировал ее в своем дневнике.

— Отвечайте. Иначе тот же самый вопрос вы услышите уже совсем в другом месте. Чтобы отчитаться потом перед сеньорой Каролиной?

На этот раз дернулась нижняя часть его лица, потянув подбородок вниз, от чего рот принял форму опять же идеально красивой "О". В этом мужчине все было прекрасно.

— И последний вопрос, на который, признаюсь, у меня пока нет ответа. Зачем ей это было нужно?

Я, действительно, не смогла докопаться до этой истины в свалке информации, складированной в той части его головного мозга, которая была ответственна за ее сохранность. Скорее всего, просто потому, что он этого не знал – зачем тетке Патриции понадобилась слежка за племянницей?

Пистолет появился одновременно с исчезновением буквы "О":

— Ты сейчас мне все-таки ответишь, кто ты.

Другой рукой он нашаривал сотовый, найденный, наконец, во внутреннем кармане стильного пиджака.

Он уже нажимал на кнопочки, когда я притормозила импульсивность порыва, слепив его дергающиеся пальцы чем-то покрепче клея. Этим чем-то было просто мое желание успокоить расшалившегося воришку частной жизни Патриции.

Но желание, видимо, было настолько сильным, что и пальцы его рук беспрекословно мне подчинились.

Кассио от неожиданности икнул, не в силах понять, что же произошло, и, забыв обо мне, затряс руками.

Я не спеша извлекла из сумочки мой "Bernardelli" (чертовски красивое имя) и, прицелившись точно ему в пах, повторила вопрос:

— И, все-таки, зачем?

Не в состоянии справиться с судорогами конечностей, Кассио, наконец, вспомнил обо мне, а, вспомнив, задвинулся еще глубже в кресло, максимально расширяя расстояние между нами, и на мгновение затих. Затих ровно настолько, чтобы правильно оценить угол разворота дула пистолета и расстояние между объектами А и B, где у B не оставалось ни одного шанса остаться объектом, если А выстрелит.

Поняв, чего он может лишиться в случае отказа от диалога со мной, управляющий ресторанчиком сбивчиво затрещал:

— …уберите это…, что с моими руками?… что вы хотите? …не надо…, я скажу…, я все скажу…, ну, не надо…, пожалуйста…

Последнее слово сжалило даже металл, и я опустила оружие, вобщем-то и не собираясь им даже воспользоваться. Оно сыграло свою роль катализатора во взрыве признаний благополучно сохранившего свое приданое сеньора Морисетти.

— … я не знаю, зачем ей это было нужно, но она требовала от меня отчета каждый день, уберите это, - он не отпускал взглядом пистолет, - я не смогу сказать больше, чем я знаю.

— Ну, так рассказывайте все, что вы знаете.

Я была настроена мирно. Кассио прилежно исполнял в этой игре всего лишь роль пешки.

— Однажды она спросила меня, не замечаю ли я что-либо странного в поведении Патриции. Тогда я соврал.

— Что соврали?

— Я не рассказал ей об одном случае. В то время Патриция уже уехала из замка. Купила дом в Риме. И мне все сложней было следить за ней. А о том, чтобы пробраться в дом, и речи не могло быть. Но… как-то… она сама позвонила в ресторан заказать несколько блюд. Ее любимые. Только у нас их готовят…

Я немедленно догадалась, что это были за блюда. Действительно, очень вкусные.

— И что?

— … я сам ей их доставил. Патриция меня встретила, провела в столовую, показала, куда все сложить. Она была чем-то возбуждена, очень. Поторапливала меня, и даже сама взялась помогать мне, но вдруг…

Кассио запнулся, вспомнив ту сцену.

И вместе с ним я увидела то, что он скрыл от сеньоры Каролины.

Мозаика событий близилась к завершению.